Отзывы о книге Седьмая симфония

Война, блокада, фашистская оккупация - сама по себе тема очень болезненная. Что уж говорить о человеческом предательстве, совершаемом в ее рамках... У меня нет слов, пропал дар речи, не поворачивается язык как-то описать свою реакцию на то, как молодая женщина солгала всем соседям о том, что ее почти трехлетний сынишка умер, чтобы смочь эвакуироваться за Ладогу. Я не знаю, как подобное возможно - бросить умирать беззащитное и еще ни на что не способное создание, чтобы обеспечить себе душевный (не бегать чаще, чем остальные, с карточками за хлебом, ведь малыш не понимает, а есть хочет) и физический (безопасность и благополучие в какой-то мере) комфорт. Тем более, если это твой собственный ребенок - такая женщина не мать, не женщина, не человек!

Маленького Митю спасает случай и он выживает благодаря недалеко ушедшей от него по возрасту девчонке Кате, подростку 14-ти лет, выходившей в такое тяжелое время и себя, и чужого малютку, не дав погибнуть. Вот это человек (хотя в моем понимании это не подвиг, а норма)!! Это любовь к людям, порядочность, доброта, гуманность!!!

Но не только эту сложную (хотя и ее с головой хватает) тему поднимает небольшая совсем повесть - читая ее, задаешься вопросами: не пуста ли твоя душа; не из-за отсутствия ли такой духовной наполненности в сегодняшних реалиях нет больше того, чем дорожили все, кто хоть на минутку застал Советский Союз, - человеческого единства; нет ли в спасении себя от зверства чужих одновременно борьбы за очищение этого самого чужого?

Конечно, человеку плохо, если его никто не любит. Только, я думаю, это еще хуже, если самому некого любить. Правда? Надо, чтобы у каждого человека был кто-нибудь, кого бы он любил! За нее дорого заплачено, за эту общность. Так неужели мы когда-нибудь откажемся от нее? Мы, которые выдержали все и остались живы, неужели мы изменим когда-нибудь этим воспоминаньям? Неужели, узнав истинную цену хлеба, мы унизимся до того, что будем гоняться за роскошью? Неужели, пройдя через этот ад, мы когда-нибудь струсим, не посмеем вступиться за друга? Неужели мы, постоянно жившие едиными помыслами со всей страной, замкнемся в своей тесной квартирке, перестанем говорить "мы"? ...советские солдаты — сражаются здесь в конечном счете также и за душу этого народа, этих немцев, залегших там, в снегу, — их испоганенную, изуродованную, опозоренную фашизмом душу...

Так больно, что в нанесенной тьме открывается наша собственная тьма, одни люди сдаются там, где сам Бог велел крепчать, а другие не чураются взять непредназначенную им ношу на свои плечи вдобавок к собственной. Так странно, что разлучаются близкие, теряют друг друга не только из-за зла других, а и из-за подлости и бесчеловечности теперь уже бывших близких. Узнают ли вернувшийся с войны отец и маленький сынишка друг друга или так и проживут из-за предательства той, кто была самой родной, рядом и радостно, но не так счастливо, как могли бы? Неужели у счастья есть лимит?..

https://mir-s3-cdn-cf.behance.net/projectmodules/max1200/d4ebeb71569301.5bc99d4ea2a65.gif">

Сколько не читай о войне, о блокадном Ленинграде — ком в горле. И всё-таки эта книга в большей степени не об этом. Она — о любви, о человечности, о сострадании. Как страшно, что есть такие матери, как Нина. Которые способны бросить своего малыша на верную смерть и спасать свою шкуру. И как тепло и светло становится, когда ты читаешь про Катю. Сама совсем ещё ребёнок, а ведь какая героиня! Взять на себя заботу о маленьком человечке, совсем больном, очень слабом, практически перешедшим черту между жизнью и смертью, когда сама такая же голодная, холодная и абсолютно беспомощная. Просто слёзы наворачиваются, когда на вопрос: "Трудно тебе было с ним в такую зиму?", она твердо отвечает: "Нет, не трудно. Одной трудней. Если только для себя, так разве можно так мучиться? А так, даже если уж совсем нету сил, так ведь знаешь, что тебя кто-то ждет, и если не придешь, так он ведь умрет попросту. Нет, так легче, если не для себя одной". Вот как!

И здесь, на мосту через Мойку, прислонившись к решетке, наполовину погруженной в снег, подняв лицо к репродуктору, из которого лилась щемящая и прекрасная музыка Бетховена, он понял до конца всем своим существом, что этого города врагу не взять никогда, и, может быть, именно потому, что, обороняя его из последних сил, они сражались здесь за все высокое и прекрасное, на что способен человек.

Ох, безумно трогательная повесть о детях блокадного Ленинграда. Конечно же, такие истории в принципе не оставляют равнодушным. Затрагивая струны души, они заставляют вздрагивать от боли, хотя бы на самую малость представлять и понимать ужас того времени.

"Седьмая симфония" — очередное пополнение персональной электронной библиотеки произведением о детях войны. На мой взгляд, ничем не уступает таким книгам как: "Жила, была", "Долгое молчание", "Хлеб той зимы", "Полынная ёлка", "У Лёки большие щёки", "Ленка - пенка", "Девочка ищет отца".

Главные герои четырнадцатилетняя Катя Никанорова и трехлетний Митя Воронов совершенно незнакомые дети. Однажды по стечению обстоятельств они встречаются. Маленького, голодного и почти умирающего Митю вручают девочке со словами: "На, Катя, держи. Беги с ним в убежище, я сейчас приду". Но никто так и не пришел. Два одиночества становятся единым целым, ежеминутно нуждаясь друг в друге. Напополам приходится делить и голод, и холод, и отчаяние.

А потом появляется он — настоящий солдат и защитник, который из случайного знакомого становится для Кати и Мити кем-то более важным и значимым. Вернее, для Мити он уже давно самый главный человек в жизни. И вот об этом будет интересно почитать самим :)

Если честно, я плакала. Конечно, есть в этой истории нечто киношное, когда можно сказать: "Так не бывает!" Но разве в обычной жизни не встречаются чудеса, которые мы, пожимая плечами, именуем "случайными совпадениями"?

Просто и откровенно о войне глазами детей. И где-то даже послание нам сегодняшним:

За нее дорого заплачено, за эту общность. Так неужели мы когда-нибудь откажемся от нее? Мы, которые выдержали все и остались живы, неужели мы изменим когда-нибудь этим воспоминаньям? Неужели, узнав истинную цену хлеба, мы унизимся до того, что будем гоняться за роскошью? Неужели, пройдя через этот ад, мы когда-нибудь струсим, не посмеем вступиться за друга? Неужели мы, постоянно жившие едиными помыслами со всей страной, замкнемся в своей тесной квартирке, перестанем говорить «мы»?

К сожалению, во многом так и случилось. От понимания этого становится жутко. И страшно за будущее. Не своё. Детей. А потому такая литература нужна как таблетка памяти. Очень рекомендую школьникам. Да и в программу обязательного чтения не помешало бы включить произведение.

Для М. И. Глинки Седьмая симфония была «непостижимо прекрасной». Р. Роллан писал о ней: «Симфония ля мажор — само чистосердечие, вольность, мощь. Это безумное расточительство могучих, нечеловеческих сил — расточительство без всякого умысла, а веселья ради — веселья разлившейся реки, что вырвалась из берегов и затопляет всё». /Википедия/

Свыше одного миллиона человек погибло в блокадном Ленинграде, не дожив до 27 января 1944 года. Свыше одного миллиона человек никогда больше не увидело родного, но уже свободного города на Неве. Один. Миллион. Человек. Сложно вообразить эту цифру, однако скорее — просто страшно. И даже спустя 75 лет представить масштаб этой трагедии просто-напросто невозможно.

Электричества больше нет. Нет даже керосиновых ламп. Нет мостовых и нет тротуаров — только толстая корка льда. Нет трамваев, нет поездов. Нет больше музеев, театров, библиотек, концертных залов. Нет водопровода, нет даже колодцев. Воду надо доставать прямо из проруби, как тысячу лет назад. И нету хлеба. И нет даже могил…

Книга «Седьмая симфония» ещё один пронзительный рассказ о 871 дне блокады, пережить которую удалось немногим. От мысли, что подобное испытание с честью смогли вынести дети, — становится одновременно и радостно, и жутко. Радостно — поскольку сила человеческого духа оказалась в сто крат сильнее обстоятельств. Жутко — поскольку юные ленинградцы не имели ни малейшего представления о понятии «детство».

Каждый, кто вышел живым из испытаний этих страшных лет, чувствовал себя теперь неуязвимым для боли, для смерти, даже для душевных страданий. Жизнь.

Автор этой книги — Тамара Сергеевна Цинберг — знает о блокаде не понаслышке: эта хрупкая физически, но сильная духом женщина с достоинством пережила страшные блокадные годы, несмотря на многочисленные лишения и тяжелейшие испытания. Итогом этого жизненного экзамена явилось множество художественных картин, а также одна небольшая, но очень трогательная повесть «Седьмая симфония», изначально написанная как сценарий к фильму и только потом переработанная в книгу для детей о блокадном Ленинграде.

Наверное, для Цинберг «Седьмая симфония» явилась своего рода личным поиском ответов на вечные вопросы. Более того, риторические вопросы в книге как бы укрепляют духовную связь между поколением Тамары Сергеевны и поколениями читателей разных лет.

За неё дорого заплачено, за эту общность. Так неужели мы когда-нибудь откажемся от неё? Мы, которые выдержали всё и остались живы, неужели мы изменим когда-нибудь этим воспоминаньям? Неужели, узнав истинную цену хлеба, мы унизимся до того, что будем гоняться за роскошью? Неужели, пройдя через этот ад, мы когда-нибудь струсим, не посмеем вступиться друг за друга? Неужели мы, постоянно жившие едиными помыслами со всей страной, замкнёмся в своей тесной квартирке, перестанем говорить «мы»?

А что вы бы ответили автору книги?

Очень понятная и простая повесть о непростом времени.

Во время страшной блокадной ленинградской зимы 1941-1942 годов четырнадцатилетняя девочка Катя, оставшаяся в городе одна после гибели отца, случайно становится опекуном и фактически матерью для трехлетнего мальчика Мити (он же Сережа). Точно также совершенно случайно Катя знакомится с родным отцом Мити майором Красной Армии Алексеем Вороновым, который считает своего сына погибшим и не узнает мальчика (от голода маленький ребенок стал сильно отличаться от того, практически младенца, который сохранился в памяти отца, тем более бывшая жена Алексея, мать мальчика, написала, что сын умер).

Книга не отличается слезоточивостью, жизнь блокадного города показана так, как её чувствовали сами ленинградцы (автор Тамара Цинберг сама пережила блокаду). Человек в городе без электричества, без центрального отопления и водоснабжения, получая мизерное питание, чувствуя постоянный голод, все силы отдавал борьбе за жизнь. Иногда эта борьба вынуждала его совершать поступки, немыслимые в других условиях - мать, спасаясь, бросает маленького ребенка умирать в одиночестве.

Нина Воронова, находясь в ужасном физическом и психологическом состоянии, делает свой выбор и автор не осуждает ее и описывает случившееся просто как факт. Также просто Катя берет на себя заботу о совершенно чужом мальчике, не взирая на то, что придется с ним делиться самым драгоценным - хлебом. Окружающие абсолютно спокойно относятся к тому, что девочка-подросток и маленький мальчик живут одни - суровое время ставит 14-летнюю девочку на одну планку со взрослыми. В книге есть эпизод, где управхоз, показывая Кате новое жилье, где нет печки, понимая, что без печки не выжить, оставляет детей самих решать проблему.

— Ну что ж, живите тут… сколько протянете, — проговорил он тихо.

Управхоз - неплохой человек, вообще, в книге нет отрицательных персонажей. Люди в повести ведут себя по-разному и невозможно представить, как бы ты сам повел себя, окажись на их месте - на месте Нины Вороновой, на месте управхоза, на месте слесаря Трифонова. Люди стараются выжить, но иногда некоторые из них совершают поступки, противоречащие цели, потому что они люди. Тем самым они спасают Катю, спасая одновременно и себя и свою душу.

Катя спасает маленького Митю от смерти, но и он тоже её спасает

Воронов продолжал следить рассеянным взглядом за мальчиком, который, как причудливый зверек, то появлялся, то исчезал среди железного лома. — Трудно тебе было с ним в такую зиму. — Нет, не трудно. Одной трудней. Если только для себя, так разве можно так мучиться? А так, даже если уж совсем нету сил, так ведь знаешь, что тебя кто-то ждет, и если не придешь, так он ведь умрет попросту. Нет, так легче, если не для себя одной.

В конце романа автор говорит, что блокада, убившая множество людей, создала и удивительную общность людей - людей ее переживших.

Все было у нас общее — наши страдания и наши радости, наши страхи и наши надежды, наша борьба и наша победа. Могилы и те у нас общие. Где похоронен твой муж? А твой брат? Твоя мать? Говорят, на Пискаревке рыли траншеи, там они и лежат. Рядом — и солдаты, и дети. Может, когда-нибудь в такой же майский день все мы придем туда и будем вместе плакать. За нее дорого заплачено, за эту общность. Так неужели мы когда-нибудь откажемся от нее? Мы, которые выдержали все и остались живы, неужели мы изменим когда-нибудь этим воспоминаньям?

Тамара Цинберг часть этой общности, у неё получилась прекрасная, светлая, история о тяжелом времени, рассказанная с верой в счастливое будущее и с верой в человека вообще.

27 января — День воинской славы России — День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Длилась блокада города с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года (блокадное кольцо было прорвано 18 января 1943 года) — 872 дня. О блокаде Ленинграда написано сотни литературных произведений — песен, стихов, книг. Читать и слушать их невозможно без слёз. По словам американского политического философа Майкла Уолцера, «в осаде Ленинграда погибло больше мирных жителей, чем в аду Гамбурга, Дрездена, Токио, Хиросимы и Нагасаки вместе взятых».

В повести «Седьмая симфония» Тамары Цинберг ужасы блокады прорисованы не так чётко, как в других произведениях на эту тему. Блокада здесь скорее фон, своеобразная лакмусовая бумажка, определяющая человека — кто готов бросить умирать своего ребёнка, а кто поделиться последним самым драгоценным куском хлеба с чужим.

Четырнадцатилетняя сирота Катя берёт на попечение трёхлетнего малыша, брошенного собственной матерью. Записав его как собственного брата, Катя обретает смысл выжить в этом блокадном аду. Выжить, чтобы спасти мальчика. Выжить, потому что теперь её есть кому ждать.

Очень простая, трогательная и светлая история о самом важном — любви, памяти, человечности и сострадании. С невероятной любовью автор пишет о городе — красивом, израненном, но не сдавшемся. О мужестве и силе его жителей, непокоренных, прошедших через тяжелейшие испытания и, казалось бы, неуязвимых теперь для горя.

Случайная цитата: «Да, многого мы не знали», — думает Воронов, задумчиво глядя перед собой. Этот чужой изголодавшийся мальчик — с какой недетской серьезностью, молча, почти торжественно, ест он черный солдатский хлеб. И глубокая серьезность ребенка придает сейчас твоему хлебу небывалую, неисчислимую ценность. А это и есть его настоящая цена. Какое счастье — разделить с другими то немногое, что ты имеешь. Не лишнее, не лакомства — насущный свой хлеб. Как хорошо сидеть с ними вместе перед столом, на котором разложено все нехитрое твое добро: хлеб, тушенка, припорошенный махоркой сахар; и скромный стол этот может сейчас поспорить с самым пышным пиршественным столом.

P.S. Книга издана издательством «Речь» в серии «Вот как это было» с чудесными иллюстрациями Жуковской Елены.

С первых страниц оказываешься внутри ледяной зимы, где каждый день — маленькое сражение за жизнь, даже если речь просто о крошке хлеба. Сложно поверить, что подросток способен на такую стойкость: заботиться о малыше, самому быть голодным и при этом находить силы надеяться на весну. Именно через ежедневные, совсем незаметные подвиги героев открывается настоящая храбрость и человечность.

Каждая сцена будто написана от первого лица — настолько отчётливо чувствуешь и усталость, и страх, и огромную внутреннюю ответственность за кого-то слабее тебя. А ещё — удивительную способность не озлобиться даже посреди всех бед и потерь. Несмотря на тяжёлую тему, во всём повествовании довольно много света: не мрачного пафоса, а какой-то тихой уверенности, что пока остаёшься человеком, есть шанс победить любое горе.

В этих строчках очень много женской силы: настоящей, не показной. Когда не ждёшь чудес, а просто делаешь что можешь каждый день заново, даже если кажется — дальше уже нет сил. Особенно тронула мысль: каждый пережитый день — это отдельная победа, хоть никто не ставит за неё медалей. Было больно читать, но вместе с тем и очень благодарно, что есть такие простые и честные книги, которые учат видеть главное — в себе и в других.

Мне трудно читать книги о блокаде, я заставляю себя, буквально. И буду заставлять себя дальше. Потому что надо, обязательно. Мне обещали, что эта книга одна из light-версий, в которой нет сильного голода, а если есть, то только вскольз, на фоне. И действительно, книга оказалась совсем о другом: о человечности. Как в самое страшное время остаться человеком, поступить правильно и поделиться последним с незнакомым чужим ребенком, в то время как родная мать смогла просто бросить его умирать от голода и эвакуироваться. И ведь и судить ее за это тоже нельзя, все не так однозначно. Маленькая Катя, сама еще совсем ребенок, сирота, спасает незнакомого трехлетнего мальчика, и в одночасье оказывается на улице с ним на руках после бомбежки. Зато теперь у нее есть смысл жизни и тот, кто ее ждет, ради кого нужно выжить. Она заботится о нем, часто отказывая себе во многом, записывает его как своего брата и получает комнату. Устраивается в госпиталь, чтобы иметь возможность принести братишке банку жидкого супа и встречает лейтенанта, который разыскивает свою жену и маленького сына, не зная о том, что жены у него больше нет, а сын-тот самый мальчик, сестре которого он отдал тот самый хлеб и консервы в самый черный час их жизни. Хорошая книга, хотя и очень холодная и мрачная, но зато с надеждой и добротой человеческой.

В этом произведении не будет изнуряющих и опустошающих душу описаний голодной девятисотдневной блокады Ленинграда. Цинберг оставила место лишь доброте человека и любви к ближнему, не смотря на попытки выживания, сплетни и косые взгляды. Нет, я не совсем права, в финале еще есть милая советская пропаганда, которая абсолютно не помешала восприятию текста и хорошей оценке сюжета. По правде говоря, я подумывала отнести произведение к разряду "о блокаде, но не совсем интересно", пока не дошла до середины книги.Я удивлялась, как 14-тилетняя Катя смогла выжить и поставить на ноги неродного мальчишку Митю-Сережку. Начитавшись других леденящих разум книг о тех днях, я не могла понять, как у нее получилось? Сотни трупов ежедневно вывозили на саночках, карточек не хватало ,чтобы утолить голод ,а она выжила и спасла ребенка. Героиня! А Воронову, капитану, тоже пришлось несладко. Ранения, известие о смерти малыша, потом новость на клочке бумаги от эвакуированной супруги. У каждого героя своя история, объединенная одной тайной. Вообще-то, это и не тайна совсем, просто кроме читателя, никому из персонажей не дано знание о связующей нити. А читатель, наивный читатель, ждет и надеется, что все раскроется, все станет на свои места, будет много криков удивления, слез радости и добротного хэппи-энда. Хэппи-энд есть, но тихий, спокойный, мирный, послевоенный. P.S. Ура, ура, нашла экранизацию. Буду смотреть!

Оставила книгу без оценки. Ибо такие книги тяжело судить. Тема книги это бесспорно 5. Герои - писалось в советское время. Сам стиль написания и снова вопрос. Повесть написана в 1965 году для школьников. Для того времени это хорошо. Нам же избалованым слишком просто, местами больше напоминает раскадровку для фильма. Поэтому без оценки. В принципе давно не читал такую литературу. С одной стороны переросла, с другой напрягает агитация, хотя в этой книге ее почти не было. А тут посмотрели с мужем фильм Крик тишины . Идея мне понравилась, а исполнение нет. И решила поискать информацию о фильме. Да по ходу его снимали наспех поэтому временные рамки нарушены, и фильм от этого кажется корявым. Остальное о самом фильме писать не буду. Оказалось что фильм ремейк на фильм 1966 году и сняты они по повести Седьмая симыония. Так как повесть небольшая, решила ее прочесть. Возможно ли такое в жизни скорей всего да. Узнает ли Алексей правду о Сереже/Мите думаю да. Странно только куда делась тетя эвакуированная. Честно незнаю как бы я себя вела в блокаде. Но учитывая что Мите было почти три года, я скорей бы попытался провести его солгав что ему уже есть три года. Может еще что-то сделала. Но ребенка бы не бросила. Как потом Нина жила? И еще, а ладно не буду писать. Но сне кажется что с этой блокадой не все так просто. И немного обидно что вот ленинградцы молодцы не сдались не пустили врага в свой город, а вот Минск и Киев сдали. Как в книге не будет фашист топтать город Ленина. А цена?? Мне безумно понравились слова Кати

Конечно, человеку плохо, если его никто не любит. Только, я думаю, это еще хуже, если самому некого любить. Правда? Надо, чтобы у каждого человека был кто-нибудь, кого бы он любил.