Цитаты из книги Thinking, Fast and Slow

The lesson is clear: estimates of causes of death are warped by media coverage. The coverage is itself biased toward novelty and poignancy. The media do not just shape what the public is interested in, but also are shaped by it. Editors cannot ignore the public’s demands that certain topics and viewpoints receive extensive coverage. Unusual events (such as botulism) attract disproportionate attention and are consequently perceived as less unusual than they really are. The world in our heads is not a precise replica of reality; our expectations about the frequency of events are distorted by the prevalence and emotional intensity of the messages to which we are exposed. The estimates of causes of death are an almost direct representation of the activation of ideas in associative memory, and are a good example of substitution.

The widespread misunderstanding of randomness sometimes has significant consequences. In our article on representativeness, Amos and I cited the statistician William Feller, who illustrated the ease with which people see patterns where none exists. During the intensive rocket bombing of London in World War II, it was generally believed that the bombing could not be random because a map of the hits revealed conspicuous gaps. Some suspected that German spies were located in the unharmed areas. A careful statistical analysis revealed that the distribution of hits was typical of a random process—and typical as well in evoking a strong impression that it was not random. “To the untrained eye,” Feller remarks, “randomness appears as regularity or tendency to cluster.”

A Bias to Believe and Confirm   The psychologist Daniel Gilbert, widely known as the author of Stumbling to Happiness, once wrote an essay, titled “How Mental Systems Believe,” in which he developed a theory of believing and unbelieving that he traced to the seventeenth-century philosopher Baruch Spinoza. Gilbert proposed that understanding a statement must begin with an attempt to believe it: you must first know what the idea would mean if it were true. Only then can you decide whether or not to unbelieve it.

These findings add to the growing evidence that good mood, intuition, creativity, gullibility, and increased reliance on System 1 form a cluster. At the other pole, sadness, vigilance, suspicion, an analytic approach, and increased effort also go together. A happy mood loosens the control of System 2 over performance: when in a good mood, people become more intuitive and more creative but also less vigilant and more prone to logical errors. Here again, as in the mere exposure effect, the connection makes biological sense. A good mood is a signal that things are generally going well, the environment is safe, and it is all right to let one’s guard down. A bad mood indicates that things are not going very well, there may be a threat, and vigilance is required. Cognitive ease is both a cause and a consequence of a pleasant feeling.

The lesson of figure 5 is that predictable illusions inevitably occur if a judgment is based on an impression of cognitive ease or strain. Anything that makes it easier for the associative machine to run smoothly will also bias beliefs. A reliable way to make people believe in falsehoods is frequent repetition, because familiarity is not easily distinguished from truth. Authoritarian institutions and marketers have always known this fact. But it was psychologists who discovered that you do not have to repeat the entire statement of a fact or idea to make it appear true.

Комбинация неприятия потерь и «узкорамочного» взгляда – проклятие, ведущее к бедности. Частные инвесторы могут его избежать, приобретая эмоциональные выгоды установления широких рамок: от потери времени и нервов можно избавиться, снизив частоту проверок того, насколько удачны инвестиции. Отслеживание ежедневных колебаний рынка – нерентабельное занятие, поскольку боль от частых и малых потерь превосходит удовольствие от столь же частых приобретений. Частным инвесторам следует проверять ситуацию раз в квартал, а то и реже. Отказ от выяснения промежуточных итогов работы создает благоприятный эмоциональный фон, улучшает качество решений и положительно влияет на результат. Типичная краткосрочная реакция на дурные вести состоит в усилении неприятия потерь. Инвесторы, которые получают накопленную обратную связь за более долгий период, реже испытывают подобное ощущение и в итоге богатеют. Бесполезное стремление ворошить портфель инвестиций уменьшится, если вы не будете знать, как обстоят дела на бирже в каждый конкретный день (или неделю, или даже месяц). Решение не менять позиции в течение нескольких периодов (в инвестиционном бизнесе это называется фиксацией) способствует финансовому успеху.

Пол владеет акциями компании А. В прошлом году он собирался поменять их на долю в компании Б, но не стал этого делать. Теперь он знает, что имел бы на 1200 долларов больше, если бы взял акции Б. Джордж владел акциями компании Б. В прошлом году он решил поменять их на долю в компании А. Теперь он знает, что имел бы на 1200 долларов больше, если бы оставил акции Б.

Кто испытывает большее сожаление?

Результаты ясны: 8 % респондентов ответили – Пол, 92 % – Джордж. Это любопытно, ведь объективно оба инвестора оказались в одной и той же ситуации. У них обоих – акции компании А, и оба имели бы больше на одну и ту же сумму, если бы имели акции Б. Единственное различие в том, что Джордж пришел к такому состоянию в результате действия, в то время как Пол получил то же самое в результате бездействия. Этот пример отражает общую картину: люди склонны испытывать более сильные эмоции (включая сожаление) в ситуации, возникшей в результате действия, чем в той же ситуации, которая возникла в результате бездействия. Этот результат подтверждается в контексте игры: люди испытывают больше удовольствия, если играли и выиграли, нежели при отказе от игры и получении той же суммы. Подобная асимметрия характерна и для потерь, то же самое касается и упреков, и сожалений. Главное – не различие между действием и бездействием, а разница между вариантом по умолчанию и действиями, отклоняющимися от нормы. Отказываясь от действия по умолчанию, вы легко представляете норму: если она связана с плохими последствиями, расхождение становится источником болезненных переживаний. Вариант по умолчанию в случае акций – не продавать их, а вариант по умолчанию при встрече с коллегой – поздороваться. Продажа акций и отказ приветствовать коллегу – отклонение от варианта по умолчанию и возможный источник сожалений и упреков.

Сожаление — одна из противоречивых эмоций, возникающих, когда доступны альтернативы реальности. После каждой авиакатастрофы всплывают истории о пассажирах, которых «не должно было быть» на самолете — они купили билет в последний момент, поменяли авиакомпанию, собирались вылететь днем раньше, но не смогли. Общая черта этих душещипательных историй — необычные события, которые легче переиграть в воображении, чем обычные. Ассоциативная память хранит представление о нормальном мире иего правилах. Ненормальное событие привлекает внимание и активирует идею о событии, которое было бы нормальным В тех же обстоятельствах.

'Тот, кто знает больше, предсказывает чуть успешнее того, кто знает меньше. Но и на самого сведущего знатока нельзя положиться. Причина заключается в том, что человек, накопивший больше знаний, в некотором роде слепнет из-за иллюзии умения и связанной с ней самоуверенности. «Мы стремительно достигли той точки, когда ценность предсказаний, основанных на знаниях, становится крайне мала, — пишет Тетлок. — В век чрезмерной специализации науки нет смысла полагать, что те, кто публикуется в ведущих изданиях — выдающиеся полит'Тот, кто знает больше, предсказывает чуть успешнее того, кто знает меньше. Но и на самого сведущего знатока нельзя положиться. Причина заключается в том, что человек, накопивший больше знаний, в некотором роде слепнет из-за иллюзии умения и связанной с ней самоуверенности. «Мы стремительно достигли той точки, когда ценность предсказаний, основанных на знаниях, становится крайне мала, — пишет Тетлок. — В век чрезмерной специализации науки нет смысла полагать, что те, кто публикуется в ведущих изданиях — выдающиеся политологи, регионоведы, экономисты и так далее, — хоть сколько-нибудь превосходят обычных журналистов или просто вдумчивых читателей   New York Times в том, что касается видения назревающих ситуаций». Как выяснил Тетлок, чем известнее прогнозист, тем вычурнее его прогнозы. «Востребованные эксперты, — пишет он, — ведут себя более самоуверенно в сравнении с коллегами, на которых вовсе не падает свет рампы».

ологи, регионоведы, экономисты и так далее, — хоть сколько-нибудь превосходят обычных журналистов или просто вдумчивых читателей   New York Times в том, что касается видения назревающих ситуаций». Как выяснил Тетлок, чем известнее прогнозист, тем вычурнее его прогнозы. «Востребованные эксперты, — пишет он, — ведут себя более самоуверенно в сравнении с коллегами, на которых вовсе не падает свет рампы».