Цитаты из книги Glyph

Нет такого понятия, как отклонение от темы.

Вода, которая есть дух, вода всех вещей, вода слез, вода крови, вода снов, потоки и реки, где начинается жизнь, где все омывается, как Цирцея в том ручье, сны как вода, мешаются с водой, как вода, вода, которая есть поцелуй, вода, этот напиток, полный паразитов, пей ее лишь тогда, когда она течет быстрее, чем ты идешь.

О человеке, который так любил переносные значения, говорили, что после первых страниц «Поминок по Финнегану» Джойса у него на переносице даже разгладились морщины.

Младенец, который умеет читать. Он читает! Хотя бы поэтому его надо убить, младенец он или нет.

неумеренная аллитерация есть признак косного воображения – если не хуже

Неспособность выразить оскорбление означает неспособность ощутить его.

Я не говорю «занимались любовью». Они не больше занимались любовью, чем занимались сексом или занимались мной. Если я роняю молоток, он падает на пол. Я могу уронить его на пол, но не занимаюсь его падением на пол.

Не имея прошлого и, следовательно, не представляя будущего, я жил мгновением — так, что позавидовало бы поколение битников.

Гений, мне кажется, не сознает себя: у него есть занятия получше.

Смысл есть там, где он есть, и только там, где он есть, хотя может привести куда угодно.

А он, как ни шамкай челюстями, даже близко не мог понять саму связь, не говоря уж о ее разрыве, и постоянно попадал в ту же ловушку, полагая, будто смысл в его речах не просто упоминается — он там есть.

Со второго взгляда Лора оказалась не такой красивой, как моя мать. У нее были ухоженные волосы и чистые ногти, но ясные, в плохом смысле, глаза. Со своего насеста напротив, у отца на плечах, я смотрел в ее глаза и видел сколь угодно далеко. Я видел горизонт. Ничто не стояло между мной и бесконечностью. Но даже в том возрасте я понимал: тогда как ничто не стояло между мной и ее затылком, оно же не стояло между отцом и ее соскáми

Не назову ее предсказуемой: это подразумевало бы возможность вариантов. Она была как гравитация или второй закон термодинамики.

У жирафов длинные шеи, у черепах панцири, а у людей алчность, тщеславие, религия. Других причин для смерти нет.

Я не агностик, поскольку не заявляю о своем невежестве и неспособности ответить на вопрос.

Чтобы сказать «Мне все равно», нужно усилие, невозможное при истинном безразличии. Если Джону все равно, что вы поцарапали его новую машину ржавым гвоздем, он уедет без единого слова. Моя апатия рядом с вашей апатией — это как наша сегодняшняя идея атеизма рядом с идеей атеизма в XV и XVI веках.

Может быть, наш разум, рассудок, логика даны богами, но искусство определенно идет от нас. Артист сам себя избирает, поэтому никакой жалости, никаких оправданий, только вина.

Но, положим, Байрон был велик, как Наполеон (современник и один из его кумиров), как Христос (подобно Байрону, сатанисту, великий на основе многократных заявок или хотя бы по праву рождения), как Гитлер (в результате насилия и по глупости масс), однако никто из них не был гением.