Отзывы о книге Joseph Anton

1. Кто такой Джозеф Антон?

Кто такой Джозеф Антон? Ответ на этот вопрос, хотя он и поставлен в самом начале, вы узнаете только в самом конце, да и то, надеюсь, что у вас хватит сил воздержаться от приобретения этого знания, поскольку оно носит несомненно спойлерный характер. Пока же очевидно лишь то, что «Джозеф Антон» - это автобиографический роман Салмана Рушди, а точнее даже и не автобиографический роман, а попросту автобиография знаменитого романиста.

2. «Джозеф Антон» и «Дневник Бриджит Джонс»

Думаю, что еще никто не решился сделать такой вот неочевидный ход – не попытался сравнить «Джозефа Антона» с «Дневником Бриджит Джонс». Что ж, раз никто этого не сделал, то это сделаю я. А между двумя этими книгами (и судьбами их героев) на самом деле довольно много общего. Есть и чисто технические зацепки. Во-первых, Салман Рушди был знаком с Хелен Филдинг. Это не должно нас удивлять, вообще, одно из впечатлений от «Джозефа Антона» состоит в том, что писательское сообщество, как и все остальное в этом мире, глобализировалось – и все писатели хоть немного да знакомы друг с другом. К тому же Хелен Филдинг писатель британский, а Салман Рушди, хотя он и трудно поддается национальному определению, но все же, если в первую очередь он индиец, то во вторую – скорее всего британец. Два британца - ну, значит, просто соседи по лестничной площадке, можно сказать. Это, во-первых. Во-вторых, Салман Рушди, как известно всем тем, кто смотрел фильм «Дневник Бриджит Джонс», сыграл в этом фильме эпизодическую роль. Да и мне, хотя я и не смотрел этот фильм, все равно это известно. В-третьих, и в пространство «Джозефа Антона» и в «Дневник Бриджит Джонс» на правах случайного эпизодического гостя заглядывает другой знаменитый британский писатель – Джулиан Барнс. Не знаю, правда, может быть, он заглядывает в романы всех британских писателей? Роман британского писателя не может считаться законченным, пока на его страницах не появится Джулиан Барнс:) Но – не уверен, это так, для красного словца сказано… На этом «технические» точки пересечения вроде бы заканчиваются. Перехожу к точкам совпадения смысловым.

3. День святого Валентина

День святого Валентина – не самый лучший день в году. Ни для Салмана Рушди, ни для Бриджит Джонс. Бриджит не получает в этот день ни одной валентинки. Салман Рушди напротив – получает-таки одну, но такую, какую он был бы весьма счастлив не получать. В самом деле, когда вас приговаривают к смерти в день святого Валентина – приятного в этом мало. Но аятолла Хомейни решил выбрать именно этот день, разумеется, не понимая иронического контекста. У религиозных лидеров обычно плохо с иронией. Так было вчера, так есть сегодня (так будет завтра?) В этом смысле они очень похожи на политических лидеров, да и во многих других смыслах – тоже. Итак, 14 февраля 1989 года аятолла заявил следующее:

«Я извещаю неустрашимых мусульман всего мира, что автор книги «Шайтанские аяты», направленной против ислама, Пророка и Корана, а также все, кто, зная ее содержание, был причастен к ее публикации, приговариваются к смерти. Призываю мусульман казнить их, где бы они их ни обнаружили».

Фетва-приговор к смерти – валентинка ненависти.

4. «Свобода от» и «Свобода для»

Когда вы хотите быть свободным, то нужно знать две вещи: от чего вы хотите быть свободным, и – для чего. Салман Рушди хочет быть свободным от угрозы физической расправы со стороны мусульман; и он хочет быть свободным для того, чтобы свободно писать книги. Бриджит Джонс хочет быть свободной от «зависимости от мужчин», а вот для чего она хочет быть свободной – это, надо признаться, не очень ей понятно. Но все же у Бриджит и Салмана чрезвычайно много общего. И, прежде всего, они постоянно думают именно о том, о чем им меньше всего следовало бы думать. Рушди и хотел бы (очень хотел бы) не думать о фетве, да не может. Бриджит и хотела бы (не очень-то и хотела) «забить на мужиков», да не получается. Правда, периодически, и тот и другая освобождаются. Рушди находит в себе силы писать, Бриджит находит в себе силы не быть ни в кого влюбленной. Ей бы сделать еще один шажок… но, повторюсь, что это должен быть за шажок, она не понимает. В конечном счете, Мужчина опять неизменно занимает свое незаконное место властителя ее дум, а весь ее настрой в плане как «свободы от» так и «свободы для» исчерпывающе описывается следующим программным заявлением:

Я не должна: Страдать от отсутствия личной жизни. Необходимо развивать уважение к себе, чувство собственного достоинства и учиться воспринимать себя как самодостаточную женщину, которая полноценна и без мужчины, – т. к. это лучший способ обрести мужчину.

«Свобода от» Дэниэла Кливера превращается в «свободу для» Марка Дарси, и только.

5. Жизнь как роман

Как вы помните, каждый божий день для Бриджит Джонс начинается со своего рода ритуальных подсчетов: сколько она весит, сколько съела, сколько выпила, сколько выкурила и т.д. Это своего рода ежедневная рутина, но и вместе с тем – чрезвычайно важная составляющая как книги, так и жизни Бриджит. Без этих ритуальных подсчетов и день - не день. Надо сказать, что на протяжении «Джозефа Антона» Рушди также некоторое время уделяет описанию своей «фигуры», - он периодически «расползается», а потом опять входит в форму, злоупотребляет алкоголем, а затем берет себя в руки (насколько это возможно для писателя), и т.д. Но в данном случае объектом сравнения будет не это. Я бы сказал, что «Джозеф Антон» распадается на две неравнозначные с точки зрения вызываемого интереса части. Первая «половина» идет просто на нескончаемое Ура! Вторая – вязнет в деталях жизни Салмана Рушди. Именно что вначале каждая деталь его жизни носит «романический характер», являясь частью печального, но захватывающего сценария его жизни в целом. «Прятки от террористов» – это очень интересно, конечно, если ты не прячущаяся «мишень», но – читатель. Но жизнь – не роман, то есть роман – но необработанный. Рушди и сам пишет, что эта бесконечная, длящаяся годами и перевалившая через десятилетие история попросту всех утомила. Мне кажется, что и читателя на каком-то этапе она начинает утомлять.

Конечно, и романисту никто не мешает взять за основу именно такую историю, которая на каком-то этапе начинает утомлять. Но романист волен пропустить многие страницы жизни, а вот сама жизнь никогда не дает живущему этого права. Человек должен прочесть каждую страницу своей жизни, нравится она ему или не нравится, скучно ему или весело, имеет она какое либо определяющее значение, или не имеет. Но предопределяет ли это отличие автобиографии от автобиографического романа? Ведь все равно именно автор отвечает за текст! При этом Рушди вполне сознательно пишет не роман, а автобиографию. А ведь автобиография – это все равно не сама жизнь, но – книга о жизни. Да, мне кажется, что это проблема многих автобиографий – автору надо исходить из того, что его жизнь сама по себе нисколько не интересна читателю, но что интересной должна быть – Книга. А куда автобиографируемый поехал в такой-то день и с кем он встретился в другой – все это примерно настолько же существенно, насколько существенна «информация о похудании» Бриджет Джонс. Пока эта информация занимает свое место в начале главы, как своего рода вводная часть – все это уместно. А вот когда такая информация и становится собственно «главой» - интересного мало.

6. Закон возможности сравнения любых двух книг

Чтобы не терять зря времени, сформулирую-ка я какой-нибудь закон. Но что это должен быть за закон, прямо вот и не знаю. Хм… Придумал. Вы что и вправду поверили, что между двумя этими книгами - «Джозеф Антон» и «Дневник Бриджит Джонс» - так уж много общего? Да нет, конечно. Почему же я тогда стал их сравнивать? Да потому что сначала я прочитал одну книгу («Джозеф Антон»), а потом, почти сразу – другую («Дневник Бриджит Джонс). Вот и полезли всякие сравнительные мысли. А отсюда уже и до закона не далеко, и прозвучит он так: любые две произвольно взятые (читабельные) книги могут быть представлены как книги во многом родственные. Проверять законность этого закона я не буду. Да и зачем вообще проверять законы? Если закон – это закон, то он и так действует – без всяких проверок. А если нет – ну, будет одним законом меньше, думаю, никто не расстроится:)

7. Кто такой Джозеф Антон?

Под конец настало время вернуться к началу. Кто же такой Джозеф Антон? Пусть каждый, кто не хочет этого узнавать, да не заглядывает под кат. Кто заглянул – я не виноват.

Дальше...

Правда, в свое извинение я скажу, что тайна сия раскрывается уже в аннотации к книге – совершенно зря, на мой взгляд. Я вот аннотацию не читал, и мне лично «расшифровка» имени «Джозеф Антон» доставила истинное удовольствие. В общем, во-первых, Джозеф Антон – это Салман Рушди, точнее говоря, псевдоним, который он вынужден был взять, просто чтобы можно было пользоваться каким-то именем, не засвечивая имени «Салман Рушди». Ну а так как Рушди – писатель, то, конечно, он не мог поступить как нормальный человек, а вместо этого превратил изобретение псевдонима в писательскую игру – и одновременно в игру с именами писателей. Впрочем, чем объяснять самому, предоставлю слово непосредственно автору:

Он принялся перебирать любимых писателей и составлять комбинации из их имен и фамилий. Владимир Джойс. Марсель Беккет. Франц Стерн. Он составлял списки таких сочетаний, и все они выглядели как-то глупо. Но потом нашлось одно, о котором нельзя было этого сказать. Он написал рядом имена Конрада и Чехова – и вот они, имя и фамилия, которые ему предстояло носить одиннадцать лет. - Джозеф Антон.

Красиво? Красиво! Предлагаю всем включиться в эту игру и придумать по более или менее элегантному составному писательскому имени. Мои придумки следующие: Джек Эрнест (Джек Лондон и Эрнест Хэмингуэй) и Сомерсет Джером (Сомерсет Моэм и Джером Д. Сэлинджер). Ну и Фёдор Лев, пожалуй:)

Распространению книги не удалось помешать, ее автора не удалось заставить замолчать, но погибшие остались погибшими и возникла атмосфера страха, в которой подобные книги стало трудней публиковать и, пожалуй, даже трудней писать.

8888 - таков рейтинг автобиографической книги Салмана Рушди 30 декабря 2023 года, и сегодня я разобью венок бесконечного китайского счастья* своей четверкой. Надо сказать, что это не самый высокий рейтинг, в среднем его книги набирают в полтора раза больше, а у лидеров: "Шайтанских аятов" (известных у нас как "Сатанинские стихи" из-за неверного перевода) и Букера Букеров "Детей полуночи" - 62 000 и 122 000 соответственно. Впрочем, моя самая большая любовь у Рушди "Кишотт" набрал всего девять с половиной тысяч оценок, а новинка нынешнего года "Victory city" чуть не дотянула до девяти. Для автофикшена, написанного много раньше времени, когда это стало мейнстримом - неплохо.

Потому что "Джозеф Антон" и есть, автофикшен, повествование о жизни героя, написанное им самим. Правдивое, хотя не без некоторой новеллизации, и охватывающее период задолго до объявленной ему аятоллой Хомейни фетвой - смертным приговором с призывом ко всякому правоверному, встретив Рушди, убить его. Удивительно, но я помню, как впервые услышала об этом весной 1989, именно тогда перевод заглавия романа прозвучал в русскоязычном пространстве впервые, надолго утвердив в убеждении, что речь, впрямь, о каких-то стихах, и значит автор поэт. В каковом благополучно пребывала еще лет двадцать.

Читать Салмана Рушди, а чаще слушать его, потому что большинство его книг у нас в аудиоверсии в исполнении любимого чтеца Игоря Князева, я начала в последние пять лет, и вместе с сегодняшней, в моем активе теперь дюжина его книг. Хотя скандального романа из-за которого тысячи фанатиков готовы были пожертвовать каждый по одной почке, чтобы только увидеть его мертвым -"Шайтанских аятов" так и не прочла. Впрочем, судя по тому, что говорит о романе автор, ничего, что могло бы реально оскорбить чувства верующих, в нем нет.

Там смотрите, какая штука: Рушди историк, он специализировался на истории ислама и в большинстве основных сборников хадисов, преданий о жизни Пророка фигурирует эпизод, получивший позднее известность как «случай с шайтанскими аятами». Как-то раз Пророк спустился с горы и прочитал суру (53-ю) под названием «Ан-Наджм», то есть «Звезда», где фигурировали три богини-птицы, угодные Аллаху. Через некоторое время, он снова побывал на горе и, спустившись, поведал, что прежде в образе архангела ему являлся Дьявол, переданные тогда аяты надо заменить в священной книге на: «Видели ли вы ал-Лат, и ал-Уззу, и Манат — третью, иную? Они — только имена, которыми вы сами назвали, — вы и родители ваши. Неужели у вас — мужчины, а у Него — женщины? Это тогда — разделение обидное!».**

Да, он выбрал для своего романа, где с героем общается падший ангел, кликбейтное (в сегодняшних языковых реалиях) и достаточно провокативное заглавие, и да - за намеренный эпатаж в неверно выбранном времени/месте приходится иногда расплачиваться дороже, чем можно вообразить (скандальная вечеринка звезд наглядное тому подтверждение). Однако прожить десятилетие человеком-невидимкой под усиленной охраной, это сурово. А сегодня, спустя одиннадцать лет после выхода "Джозефа Антона", когда угроза, казалось, миновала, и зная то, что мы знаем о происшествии 12 августа 2022 - просто люто.

Впрочем, Салман Рушди показал невероятную адаптивность к самым неблагоприятным условиям, способность не только выживать, но писать отличные книги и поддерживать реноме одного из топовых мировых прозаиков в 76 лет. И все-таки, что такое "Джозеф Антон"? В заглавии конспиративное имя, которым пользовался герой-рассказчик, составленное из имен Джозефа Конрада и Антона Чехова (ага!), не в силу немыслимой любви к этим двоим, но потому что сочетание хорошо звучало и было одобрено охранявшими его ребятами из спецподразделения.

Кажется, такая книга должна быть увлекательной как шпионский триллер по определению. Но нет, в реальности все это грустно, тяжко, муторно, связано со множеством неудобств. И расходов, кстати. Потому что никаких конспиративных квартир писателю не предоставляли, все арендованные дома он снимал за свой счет, за исключением случаев, когда приют на пару-тройку месяцев давали друзья писатели или издатели, и вот эта часть дружеского расположения самых разных людей из книжного мира - она действительно впечатляет. Поразительно, как они бескорыстны, как не поддаются страху, как тот, кто мог бы стать прокаженным, получал столько действенной поддержки.

Для продвинутого читателя одно только перечисление звездных имен катехизис, даже не буду начинать, потому что они составят несколько абзацев. А будучи знакомой с фабулами романов Рушди, я то и дело ловила там и тут в тексте хвосты историй и черты персонажей, основой для которых послужили впечатления книги. Достаточно много внимания уделяется женам и старшему сыну писателя. Интересные байки про парней из охраны. Но в целом повествование скорее скучноватое, каким бывает любой правдивый рассказ о выматывающих обстоятельствах.

Интересный читательский опыт, я рада, что он у меня есть. Спасибо главреду Альпины Татьяне Соловьевой за рассказ о книге, я решила прочесть после ее поста пару месяцев назад - вот успела переместить в done до конца года. И конечно, огромное спасибо за перевод Леониду Мотылеву, одному из любимых переводчиков. Всех с Наступающим! Свободы слова и убеждений нам всем!

* "8" самая счастливая цифра в Китае ("4" - самая неблагоприятная) **Цитаты из Корана в пер. Ю.Крачковского

С Салманом Рушди у меня своего рода игра кто будет сильнее. Мне нравится творчество Салмана Рушди и то, как он пишет, но в большинстве случаев это не твёрдая 5, хотя книга действительно очень хорошая и для тех, кто любит автобиографии, я действительно книгу рекомендую. У автора специфический слог и его повествование не всегда линейно, об этой особенности стоит помнить, читая эту книгу, ну и другие работы автора. Пока что, на данный момент, самой любимой у меня является книга «Клоун Шалимар», остальные хороши, но там много завуалированных моментов, через которые приходится пробиваться.

Про Салмана Рушди многое говорят, чаще всего, что он слишком «европеизированный автор» и не живёт на территории своей страны. Пишет, скорее о том, что происходит с людьми, уехавшими из Индии и близких по культуре стран. Но это не совсем верно и корректно. Для того чтобы понять что к чему и нужно прочесть эту книгу. Близкое по атмосфере произведение – «Девушка в переводе». Переехав, ты уже не являешься частью своей культуры, но при этом ты и не являешься частью другой страны. Так, серединка на половинку. И в этой книге автор показывает, какие его разделяют противоречия. Он честен со своими читателями. Да он родился в Индии, но образование получал в Англии, и его родителей нельзя было назвать истинно верующими мусульманами. Поэтому это и было правильным, дать ребёнку шанс узнать что-то другое. И, хотя это далось Салману с большим трудом, он смог освоиться. И на самом деле сложно даже не писать, сложно как раз сохранить частички своей культуры и воспоминаний о родине и при этом не перейти грань.

Это книга ответ на реальную угрозу со стороны людей, которые даже не пытаются вникать в суть написанного. Я знакома с «Сатанинскими стихами» и скажу лишь одно, лично я не увидела там абсолютно ничего такого, что бы делало уязвимыми чьи-то религиозные чувства. Хотя нужен ли таким людям повод? Если уж говорить, то «Клоун Шалимар» более провокационное, чем те же самые «Сатанинские стихи». Вообще в этой книге очень многое рассказывается не только об их создании, мотивах повлиявших на написание того или иного произведения. В этом плане действительно очень интересно читать. Как и в случае с Агатой Кристи, Салман Рушди тоже хорошо показывает путь становления его как писателя, даёт темы для размышлений. Как уже говорилось выше, это ещё и история его семьи, его размышления на разные темы. Темы, связанные с культурой, традициями, писательским делом. Рассказы о людях, которые его окружают, других писателях. На первый взгляд кажется, что ну что такого в положении автора? Но это на самом деле страшно, постоянно бояться за себя, за свою семью, вдруг с ними что-то произойдёт. Постоянный прессинг после, которого ты уже и не рад, что оказался в таком положении. Не 5, просто потому, что напряжение очень сильно чувствовалось и ситуация била нервам.

Очень актуальная история. Исповедь писателя, книга которого умудрилась настроить против своего автора весь мусульманский мир. Долгие годы подполья, жизнь под круглосуточной охраной, страх за родственников, переводчиков, издателей... Жизнь с сознанием того, что именно твое произведение стало причиной смерти многих людей. Многотысячные демонстрации, теракты, удавшиеся и неудавшиеся покушения. И при этом сознание того, что книга - всего лишь искра, пожар от которой раздули намеренно. Кто только ни прикрывался этим пламенем, кто только ни использовал его в своих целях. Загнанный человек, атакованный со всех сторон прессой, крови которого жаждут мусульмане, постепенно становится достоянием и развлечением общества.

А сам Салман Рушди, подавая голос из-под плотного колпака удушающей охраны, отчаянно защищает свободу слова. Он вынужден обращаться к политике, но вместе с тем не желает ничего иного, кроме как снова стать обычным писателем. Опасаясь терактов, его не пускают на свой борт многие авиалинии, не допускают в ряд стран, и даже спокойная прогулка по улице рядом с домом остается несбыточной мечтой.

Заслужил ли он это? Судите сами.

Довольно подробная биография известного писателя, в современных условиях актуальная, как никогда. Приоткрывающая завесу тайны о жизни под охраной, о взаимоотношениях с полицией, с издателями, читателями, рядовыми англичанами, иранцами, мусульманским миром в целом, индийским правительством и правительствами других стран, женами, детьми и друзьями. Главным образом, книга о страхе, не только Рушди, но всех вокруг, и о борьбе с этим страхом и, казалось бы, об оптимистичном финале. Но зная о недавнем покушении в Америке и его последствиях, кажется, что это история будет вечной, потому что в мире всегда найдется желающий заменить батарейку и запустить эту бесконечную пластинку по новому кругу, увы.

"Джозеф Антон" - автобиография Салмана Рушди, посвященная скандалу вокруг публикации "Сатанинских стихов" и последующей жизни под охраной спецслужб.

А дело было так: 26 сентября 1988 года в Великобритании вышел четвертый роман Салмана Рушди "Satanic verses". И уже 5 октября Индия ввела запрет на импорт книги. К началу декабря 1988 года роман был запрещен в десятке мусульманских стран. И наконец – 14 февраля 1989 года – в день святого Валентина – иранский лидер аятолла Хомейни издал фетву, в которой призвал мусульман казнить всех, кто причастен к изданию «Сатанинских стихов».

О чем книга: Итак, «Джозеф Антон». Во-первых, не верьте аннотациям: потому что автобиография здесь – лишь форма. Мы имеем дело с настоящим романом: с символикой, идеями и сюжетными арками. Да, тут множество мемуарных элементов – воспоминания о юности, взрослении, рождении первого сына, первого романа и – первого успешного романа. Но штука в том, что это – лишь отвлекающий маневр. Рушди умудрился даже свои мемуары превратить в метафору – расширить до размеров серьезного высказывания. Он вообще никогда не страдал от скромности, но – в его случае это как раз плюс. Ключевая идея книги вынесена в заглавие: это отношения писателя с его псевдонимом. «Джозеф Антон» (образовано от имен Джозефа Конрада и Антона Чехова) – имя, которое Рушди придумал себе по совету спецслужб, когда за его голову объявили награду в миллион (а потом и в два и в три) долларов за публикацию «Сатанинских стихов». И главное здесь – это как раз противостояние автора и его альтер-эго: своего рода вариация на тему Джекилла и Хайда. Отсюда – тема утраченной идентичности: «Кто я и почему я прячусь?». Все это очень похоже на магический реализм – в какой-то момент Джозеф Антон начинает присваивать себе жизнь Салмана Рушди – его подписи появляются на банковских чеках, его имя – на письмах и на авиабилетах. Автобиография, говорите? Ну, ну… Рушди пытается быть честным – здесь много нелицеприятных историй: трусость, измена, предательство, жадность. И даже совсем унизительные сцены: «Перестало работать центральное отопление, и пришлось позвать слесаря. Несколько часов надо было прятаться от него в ванной, обильно потея привычным уже потом стыда. Потом осматривать дом пришел агент по недвижимости – стало быть, снова в ванную. Наконец, явился рабочий устранить сырые пятна на стенах и заменить участок потолка, серьезно поврежденный протечками. От него спрятаться было негде, поэтому бедному Джозефу Антону пришлось, пока тот работал в гостиной, поспешно сбежать по лестнице в гараж – от обнаружения его при этом спасла только закрытая дверь комнаты – и сесть в машину, в которой его немедленно увезли...» Вот так – лауреат Букеровской премии, автор «Детей полуночи» прячется в ванной от слесаря… Невольно вспоминается «Превращение» Кафки – ведь и здесь главный герой низведен до уровня насекомого, чья судьба – молчать и стыдиться себя. Но дальше – перелом: бунт автора. «Я решил что с меня достаточно, - говорит он, - меня зовут Салман, моя фамилия – Рушди, и по-другому быть не может». «Джозеф Антон» – это история о человеке, который заново – осколок за осколком – склеивает свою разбитую гордость; о человеке, который заново учится ходить по улицам – не пугаясь каждого шороха и собственной тени. Это история о выходе из комы – но комы метафорической. Это хроника борьбы искусства против варварства, свободы против фанатизма. И в то же время – это благодарственная речь, гимн бесстрашию людей, помогавших Салману Рушди бороться за свое право писать книги, несмотря на угрозы и покушения, стрельбу и взрывы в книжных магазинах и издательствах.

Оговорюсь сразу: лично я считаю Рушди прекрасным писателем. Мало кому досталась премия "Букер Букеров", причем заслуженно за великолепный роман "Дети полуночи". "Джозеф Антон" привлек мое внимание по двум причнам: во-первых, интересно было прочитать историю преследования Рушди со стороны радкальных исламистов по версии самого преследуемого, а во-вторых, из-за прекрасного перевода Леонида Мотылева. И что же получилось в итоге... «Джозеф Антон» — автобиографический роман писателя о том, как складывалась его жизнь после знаменитой фетвы аятоллы Хомейни, приговорившего к смерти писателя за книгу «Шайтанские аяты» (именно так правильно называется книга, которую часто переводят как "Сатанинские стихи"). Для начала приведу цитату из интервью самого Рушди об этой книге: " Я хотел только сочинять романы — потому что я романист, это моя профессия. Долгое время этим я и занимался. Но при этом я всегда знал, что рано или поздно писательский, извините за выражение, инстинкт подскажет мне, что пришел час записать то, что со мной случилось. И этот час пришел. Я закончил роман «Лука и огонь жизни», который я писал для своего младшего сына, а на следующий день проснулся и подумал: «Может, я уже могу про это думать?» Все те годы, даже в самые сложные моменты, я вел очень подробный дневник — чего я не делал, кстати, ни до, ни после. Я не из тех, кто все записывает, но я почти сразу почувствовал, что именно этот период мне никак нельзя забыть. И не только какие-то основные вехи. Мне было важно запомнить мелочи — то, что обычно никто не помнит. И вот я сел читать этот дневник — и понял, что я действительно готов за это взяться. Определяющим знаком для меня было то, что эти дневники больше не причиняли мне боли. Бывало, что к вечеру я чувствовал себя неожиданно подавленным и, прислушавшись к себе, понимал, что это из-за того, что я все время думаю про времена фетвы. Но по большей части мне удавалось сохранять полное спокойствие". "Дозеф Антон" - это скорее беллетризованные мемуары, чем художественный роман. «Джозеф Антон» написан от третьего лица, и Салман Рушди пытается уловить в жизни Салмана Рушди некий сюжет и прочитать его. В заголовок прозаик вынес псевдоним, составленный из имен любимых писателей, Конрада и Чехова. Писателю пришлось стать Джозефом Антоном по настоянию советников по безопасности, и он это имя ненавидел. И в своей книге Рушди как будто пытается вернуть себе имя и снова стать частным лицом, вернуть себе право говорить о самом себе. И вот это вызывает уважение. Мне показалось, что даже этот прием не дал Рушди писать обо всем отстраненно. Что мне понравилось в книге так это стиль и язык писателя, даже в мемуаристике умеющий плести полотно прозы из разных орнаментов. Кнмига написана максимально честно, насколько это вообще было возможно. Рушди пытается быть честным (именно пытается, потому что невозможно быть честным к самому себе в тексте, где вынужден защищаться, а он там, безусловно, защищается). Поэтому не могу сказать, что я проникся симпатией к писателю. Вторым главным героем романа стали те самые «Шайтанские аяты» - в книге есть ответ на любой вопрос, которым в связи с романом 1989 года может задаться читатель. В двестисотстраничном мемуаре это самая главная сотня страниц — та, в которой писатель объясняет свой роман, говорит о том, как, о чем он был написан, как задуман (в небе над Индией), откуда взялось название, как Рушди был изумлен, когда его впервые обвинили в оскорблении ислама. Что уж тут сказать, проблема инакомыслия в исламе всегда решалась кардинальным способом, и за века подход к нему в исламском мире мало либерализовался. Главный герой предстает во всех самообличительных подробностях, описанных даже слишком скрупулезно, это такие воспоминания на опережение — пока какой-нибудь ушлый биограф не изложил ту же историю со своими комментариями. Но Рушди же и пишет о том, что образ «неприятного», «высокомерного» человека конструировали британские таблоиды, чтобы публике было его не жалко. В то время как писатель, по требованию охраны спрятанный от публики, был лишен возможности себя защищать. Мне сам Рушди не показался человеком последовательным, а, скорее, часто идущим на компримиссы и рефлексирующим по разным поводам. Это вообще главный вопрос книги — почему меня не защитили? Вступившихся за «Шайтанские аяты», пишет автор, до обидного мало. Почему защита романа, нападки на который носили весьма конкретный характер, строилась из общих соображениях по поводу свободы слова? Ведь другие гонимые книги обороняли именно как литературные сокровища. Фетва Хомейни не уничтожила автора, но уничтожила роман, сделав из него «нечто мелкое и уродливое: оскорбление». В тексте до обидного много рефлексии и сведения счетов с теми, на кого обижен автор - будь то бывшие жены (им достается неслабо, мне лично именно эти сраницы было читать неприятно), или коллеги-писатели, которые не поддержали Рушди, или политики. Поэтому текст перегружен неприятными подробностями обиженного автора. Да и о самом Рушди у меня, после прочитанного текста не сложилось хорошего впечталения - в тексте довольно много комплексов, которые автор маскирует под честность. Но в итоге мы имеем беллетризованные мемуары, хронику эмоционального и морального выживания писателя под давлением тяжелых обстоятельств, выжившего и сохранившего себя, как писателя. Помимо кудрявостей, сплетен, любезностей и восклицаний в «Джозефе Антоне» много любопытных фактов. И вот такие жемчужины в тексте действительно очень ценны!

Не умолкать. Петь, беснованью вопреки,
Петь (хоть мечты и гибнут в облаке тоски)
Хвалу всем бабочкам, надетым на штыки

Полярная крачка или Аджиб Мамули или Джозеф Антон (или просто «Джо»). Вот так могла бы называться эта книга, ведь под этими именами Салман Рушди фигурировал в досье, скрывался или планировал скрываться на протяжении одиннадцати лет своей жизни под фетвой.

О том, что иранский религиозный лидер Рухолла Хомейни дал разрешение и даже своего рода распоряжение на его смерть, Рушди узнал в 1989 году от позвонившей журналистки, когда весь мир праздновал День Святого Валентина, и первую ночь дома даже не знал, к чему приведет это клеймо.

А привело оно не только к тому, что мусульмане всех стран мира начали протестовать против его книги и против него самого (многие даже не читали ее, чтобы понять справедливы ли обвинения) , но и к большой (почти в 1 млн долларов) суммы, которую одно исламское объединение назначило за его голову, к разрыву дипломатических отношений между Великобританией и Ираном, к запрету на въезд в родную индию, на отказ авиакомпаний его перевозить и к тому, что 11 лет Рушди с семьей делили дома и квартиры (которые менялись каждые полгода) с командой вооруженных полицейских. Полицейские жили, спали, ели, проводили досуг в доме писателя, ни о какой приватности речи идти не могло.

А в Кувейте один имам хочет запретить «богохульную» куклу Барби. Могли ли ты себе представить, что бедная Барби и я будем признаны виновными по одной и той же статье?
Из письма Рушди матери.

Фетва (но не только она) повлияла на отношения Салмана с женами (за это время у него сменилась третья), на время с сыном (а затем и со вторым). Историю Рушди хотели написать многие авторы, но Салман решил сделать это сам. Так и появился «Джозеф Антон».

Книга написана от третьего лица, нигде Рушди не говорит «я», только «он» тем самым подчеркивая двойственность (или даже тройственность потому что он также делил Салмана и Рушди) своей жизни «под прикрытием».

Все любили компанейского, обаятельного Рушди, ненавидели дерзкого, наглого, высокомерного (частично это было связано с его взглядом из-за заболевания век, а частично с тем, как его выставляла британская пресса) Салмана, который тратит деньги государства на охрану своей пустой и ненужной жизни (такие обвинения звучали даже из уст самой охраны) и никто не знал невидимку Джозефа.

Россия, переживающая в те годы своим «лихие времена» , не очень то была в курсе, а вот в Европе из-за «дела Рушди» рушились дипломатически связи, было несколько удачных и неудачных покушений на издателей его «Шайтанских аятов (Сатанинских стихов)» по всему миру. Рушди встречался с правительством Британии, Чехии, США с просьбой поддержать его и выступить в защиту свободы слова. Ведь именно эта СВОБОДА с большой буквы (мысли, слова, веры) была его компасом. Свобода говорить о пророках как о людях и анализировать их действия с позиции хороших и дурных поступков.

Где бы в мире ни закрывали маленькую комнатку литературы, рано или поздно рушились стены здания.

В книге есть и о детстве автора. Его отношения с отцом очень напоминали мне отношения в семье маленького Уилла Смита. Пьющий, бьющий мать отец, который тем не менее научил сына и заложил ему в голову умения (думать, добиваться, сомневаться), которые сделали Рушди им самим. Оба этих известных человека выбрали помнить грехи отцов, но не забывать про благодарность.

Интересно то, как Рушди на протяжении всей книги пишет о разных известных людях. Которые его поддерживали (Сьюзан Сондак, Джон Ирвинг), или наоборот, конфликтовали (да да, кто-то из великих например Ле Карре считали фетву справедливой) и как за эти годы почти все они «уходили» от рака, остановки сердца, других болезней. Люди, которые были уверены, что проживут 100 лет и которым ничего не угрожало – умирали, а обложенный запретами, угрозами и ненавистью Рушди – продолжал жить.

Мне очень понравилась книга и конечно теперь хочется прочитать вообще все романы автора (как она работал  над ними здесь тоже будет). При этом я не могу назвать Салмана Рушди идеалом. Как муж он уж точно им не был (например, он сетует, что сразу после рождения второго ребенка у них с женой на какое-то время пропал секс, а еще она была против переезда в США, поэтому в США при первой же возможности он ей изменил и уход от проблем в семье в измену с другой вообще был для него привычным путем действия на протяжении всех трех браков). Однако, то как он пишет, его идеалогия свободы выбора, принятия решений, слова, печати и критики мне очень и очень близка.

Чтобы быть свободным, надо относиться к свободе как чему-то само собой разумеющемуся. Следующий шаг – принять за данность, что художественные произведения создаются без заднего умысла. Он лично всегда считал себя вправе самостоятельно решать, что и как ему писать; при этом он со всей ясностью понимал, что страны, где писатели таких прав лишены, неизбежно скатываются – если до сих пор не скатились – к авторитаризму и тирании.

Отличная книга.

Книга Джозеф Антон. Рушди Салман - это мемуары знаменитого британского писателя, которому вынесен смертный приговор. Автобиография Салмана Рушди, выпущенная издательством АСТ. Тридцать лет назад аятолла Хомейни, верховный лидер Ирана, объявил награду за убийство британского писателя Салмана Рушди. Он сделал это через фетву — религиозное решение, которое имело серьезные последствия. Ведь после этого автор уже нигде кажется не мог чувствовать себя в безопасности. Ему пришлось убегать и прятаться. Салман был вынужден прятаться 13 лет и переезжал 56 раз. За это время он стал рыцарем, получил награду от королевы Елизаветы II и стал миллионером.

Он, наверное, один из самых сильных людей, о которых я читала в последнее время. Но что же творилось у него в душе? Когда читаю что-то подобное, всегда примеряю это на себя. Что бы я чувствовала? Страх, ужас, панику. Мне кажется, у меня всё бы сыпалось из рук, мысли скакали как бешеные белки, а сама я лежала где-нибудь в самом темном углу, забившись туда, как перепуганная трясущаяся мышка. Я сама прочувствовала весь накал страстей когда бросила книгу прямо посреди чтения и начала искать о нем больше информации. Переезд для меня, да думаю, для каждого из нас — это уже стресс. А он переживал и это, и потерю целостности, и постоянно нависающую угрозу. Я бы на его месте растерялась, не смогла бы связать и двух слов. Но он рассказывает о всех злоключениях и опасностях спокойно, без истерики. Не нагнетает обстановку, не пугает, не драматизирует. Мне кажется, он уникальный и какой-то особенный человек. Его язык повествования плавен и даже как-то успокаивает. В нем чувствуется невероятная внутренняя сила. Возможно, он просто умеет жить и творить так, будто это последний раз. Кстати, прославился он благодаря другому своему произведению — «Дети полуночи», а не тому, из-за которого его преследовали.

Когда я увидела название «Джозеф Антон» Рушди Салмана, подумала,с индусами все очень сложно. Где тут имя? Оказалось, «Антон» — это псевдоним в честь Чехова.

Оформление книги мне очень понравилось. Твёрдая обложка с разбитой тарелкой передаёт ощущение утраты целостности. Реальность, казавшаяся простой, вдруг рассыпалась на осколки. Личность, некогда цельная, теперь собиралась по частям под натиском обстоятельств. Форзац кровавый, без рисунков.

Автор пишет о себе так, будто смотрит со стороны. Возможно, только абстрагировавшись от кошмара, можно сохранить рассудок.

Мне запомнилась его жена Мэриэн — живая, классная. «Джозеф Антон» — неторопливый дневник человека, которого хотят убить. Я не знала о Рушди до этой книги, но после прочтения начала искать статьи о нём и многое прояснилось.

Кто он такой и почему менял имя?

Этот британский писатель создал книгу, за которую его приговорили к смерти. Религиозный лидер на другом конце мира признал её вероотступнической и призвал казнить автора. Рушди оказался на волосок от гибели...

Он пишет, как его жена Мэриэн фонтанирует остроумными мыслями и тут же превращает их в текст. Иногда ему, кажется, даже завидно.

Даже удивительно, как человек, над которым нависла угроза, может быть таким неторопливым и задумчивым. Но он просто такой.

Книга читается легко, несмотря на 864 страницы. У автора богатый язык, он не перегружает информацией, но передаёт множество деталей. Кажется, будто смотришь на всё его глазами.

Создаётся ощущение, что это чей-то дневник, написанный без оглядки на читателя. События и переживания льются потоком.

Сразу понятно, что он думает обо всём этом. Читаешь и не веришь, что такое возможно. Годы скитаний, жизнь в страхе, но при этом лёгкий слог. Мне очень захотелось после этого произведения прочитать всё, что он написал. Просто потому, что он невероятный человек и пишет ну просто замечательно. После рубленых и однообразных фраз других авторов это произведение кажется настоящим бальзамом для глаз.

Недавнее нападение на писателя Салмана Рушди в Нью-Йорке заставило меня прочитать историю с фетвой из первых рук. Я знала, что исламисты объявили на него охоту из-за книги, в которой усмотрели оскорбление их религии, и что много лет он жил под круглосуточной охраной. Автобиография "Джозеф Антон", рассказывает в деталях каково жить с полицейскими в соседней комнате 10 лет, каково быть пешкой в политических играх, каково пытаться иметь семью.

Книга очень объемная, с огромным количеством имен: литературная элита, политические и религиозные лидеры, семья, персонажи книг, а также всякие культурные отсылки. Это было нелегко. Сначала казалось, что автор использует книгу, чтобы отомстить всем, кто был против него, потому что он не щадя приводит дословные и весьма нелестные цитаты из дневников, СМИ и архивов, потом казалось, что это оценка политиков, которые ни на что не годны, что это долгий дневник, где автор представлен мучеником, которого держат почти под арестом, потом много чего ещё казалось, но штука в том, что он имеет на все это право. Невозможно представить себе ту жизнь, которую он жил много лет, и тем более человеку нерелигиозному сложно понять за что он вынужден был это терпеть.