Цитаты из книги Дни

Все, что можно было испакостить, испакощено – и -это символ. Я ясно понял, что революция сделает с Россией: все залепит грязью, а поверх грязи положит валяющуюся солдатню…

А я понял, отчего вся эта многотысячная толпа имела одно общее неизреченно-гнусное лицо: ведь это были воры – в прошлом, грабители – в будущем… Мы как раз были на переломе, когда они меняли фазу… Революция и состояла в том, что воришки перешли в следующий класс: стали грабителями.

Если вы откажетесь, Ваше величество, будет гибель. Потому что Россия теряет свою ось. Монарх - это ось. Единственная ось страны. Масса, русская масса, вокруг чего она соберется? Если вы откажетесь будет анархия, хаос, кровавое месиво. Монарх — это единственный центр. Единственное, что все знают, единственное общее. Единственное понятие о власти… пока… в России. Если вы откажетесь будет ужас, полная неизвестность, ужасная неизвестность.

Таковы мы - русские политики. Переворачивая власть, мы не имели смелости или, вернее, спасительной трусости подумать о зияющей пустоте.
…

Сколько бы «медный всадник» ни называл Прогрессивный блок – «желтым блоком» – это неправда, потому что блок трехцветный: он бело-сине-красный, он национальный, он русский!

Но не начинает ли красная полоса этой трехцветной эмблемы расширяться не «по чину» и заливать остальные цвета?

Что может быть ужаснее, страшнее, отвратительнее толпы? Из всех зверей она - зверь самый низкий и ужасный, ибо для глаза имеет тысячу человеческих голов, а на самом деле одно косматое, звериное сердце, жаждущее крови.

Во входные двери все продолжала хлестать струя человеческого прилива. Я смотрел на них и думал: «Опоздали, голубчики, серебро уже раскрали»…

Вот почему на первых порах революции (помимо его личных качеств, как первоклассного актера) Керенский сыграл такую роль… Были люди, которые его слушались… Но тут требуется некоторое уточнение: я хочу сказать, были вооруженные люди, которые его слушались. Ибо в революционное время люди только те, кто держит в руках винтовку. Остальные -это мразь, пыль, по которой ступают эти – «винтовочные» .

Величайшей ошибкой, непоправимой глупостью всех нас было то, что мы не обеспечили себе никакой реальной силы. Если бы у нас был хоть один полк, на который мы могли бы твердо опереться, и один решительный генерал, – дело могло бы обернуться иначе.

Один раз хорошенько прикрикнуть, и все станут на места… Это ведь все трусы, они только потому бунтуют, что их боятся. А если бы увидели твердость – сейчас спрячутся… Но в Петербурге не смеют, там сами боятся. Там настоящая причина революции – боязнь, слабость…