Цитаты из книги Uwikłanie

Насилие - это убийство, даже если труп еще много лет ходит по улицам.

История учит, что самозваная власть совершает максимальное количество ошибок и хитрее всех их затушевывает.

Они почти все делали вместе, но изменять ей придется отдельно.

Лучше грешить и сожалеть, чем сожалеть, что не грешил. Очередная идиотская народная мудрость, которая хорошо выглядит лишь на бумаге.

— Он был плохим отцом?
— Он нас не бил и не требовал, чтобы ему мыли спину, если речь об этом. Кричал тоже немного. Обычный, нудный польский отец. Я его ни ненавидел, ни любил. Может, это шок, но я не могу вызвать в себе никаких чувств после его смерти. Я говорю правду.

— Да простит мне пан прокурор мои слова, но что это, курва сраная, за инсинуации? Что за мысли кружатся в долбаной чиновничьей, плохо оплачиваемой голове, когда вы говорите «близкие отношения»? Я очень прошу, чтобы пан прокурор слово в слово запротоколировал все, о чем мы сейчас говорим. Иначе я не подпишу даже первую страницу с моими личными данными.

— Гены, – соврал он. – Я поседел уже в лицее. Меня утешает то, что лучше быть седым, чем лысым. А вам нравится?
Она рассмеялась.
— Гм. Секси. Может, очень секси. До свиданья, пан прокурор!

— День добрый, пан прокурор! Не хочу огорчать, но сегодня вам не удастся изжарить яичницу, разве что на ужин, – услышал он знакомый голос с напевным русским акцентом на другом конце провода, голос Олега Кузнецова из комендатуры на Волчьей.
— Олег, умоляю, не делай этого!
— Это не я, пан прокурор, а город вас призывает.

— Пан Хенрик нас покинул. Пожалуйста, не принимайте на свой счет. Не в первый и не в последний раз пациент внезапно отказывается от лечения. Особенно после такого интенсивного сеанса, как вчера. Надеюсь, пережитое подействует и ему станет лучше.

Wszystko, co najbardziej nam się podoba na początku znajomości, potem najbardziej nas irytuje.

...ящо у приватному порядку є що загубити чи є що отримати, свою думку легко змінити.

А більшість справ, яими займався (...) були результатом безглуздої агресії. (...)Звідки це бралося? Із розчарованності, що життя таке важке, нудне, не приносить задоволення? Зі страху, що через мить життя здатне стати ще важче? Від заздрощів, що іншим живеться легше і краще?

Частенько він задумувався, чи то правда, що кожен має свою ціну (...) Цікаво, з якої сумми він почав би міркувати, замість того, щоб відповісти твердим "ні".

Ставати на порозі смерті- це безрозсудна впевненість у власному величі.

кропотливое следствие — это сотни элементов, а не один блестящий следователь.

Сказкам комментарии не нужны.

Перед выборами, Вероника была юристом в мэрии и неоднократно рассказывала, как теперь принимаются решения. Так вот: на всякий пожарный их вообще не принимают.

С приговорами дела обстояли ещё хуже. Шацкому временами казалось, что выиграть можно лишь дело, где обвиняемый уже в первый день следствия во всём признаётся, а потом троекратно подтверждает своё признание в зале суда. Любой другой вариант - лотерея.

Тем более потрясающе, что те, кто с ними сражался, а также их семьи, знали, чем рискуют. А эти не имели с ними ничего общего и жили себе спокойно. Но это также означает, что в тоталитарные времена никто не может жить спокойно. И что отказ от борьбы, попытка спрятать голову в песок никого не оправдает и не способна защитить.