Цитаты из книги Everything I Never Told You

Всем кажется, что они тебя уже знают. А ты всегда не то, что они думают.

В тот далекий день, сидя на этом самом месте на причале, Лидия уже провидела. Как тяжело наследовать родительские мечты. Как удушает такая любовь.

Откуда берется драгоценное? Потеряй, а потом найди.

Желаемого не получаешь – просто учишься обходиться без него.

Люди еще с тобой не познакомились, а уже все про тебя решили.

 Никогда не улыбайся, если неохота.

Вашим собеседникам в сто раз интереснее они сами, их собственные проблемы и желания, чем вы с вашими проблемами.

«Ты представления не имеешь, каково это — быть другим»

... без мамы дом пахнет иначе.

Так крепко любишь, так сильно надеешься, а в итоге остаёшься ни с чем. Детям больше не нужна. Мужу больше не деланна. Ты одна, вокруг пустота.

Работа декана – сделать так, чтобы потери казались пустячнее.

«В банке для печенья всегда есть печенье! – говорилось в тексте. – Таков самый радостный символ гостеприимного дома».

Джеймсу хочется выщипнуть слова из воздуха, поймать, как мотыльков, но глаза сына стеклянно твердеют и блестят – слова уже заползли ему в уши.

Если цокают копыта, жди скорее лошадей, чем зебр.

Джеймс забывает изо дня в день - кратковременное затишье, затем резкий тычок под ребра: помни, ты чужак. Забывать, прежде считал он, - ложное утешение: так зверь в зоопарке, подобравшись в вольере, делает вид, будто не замечает, как все пялятся, делает вид, будто он по-прежнему на воле.

«Порадуй сегодня кого-нибудь – испеки торт! Испеки торт – устрой праздник. Испеки торт и принеси на праздник. Испеки торт просто потому, что тебе сегодня хорошо»

Обычно мать дарила ей книги – книги, о которых мать втайне мечтала сама, хотя обе они этого не сознавали; книги, которые после Рождества Мэрилин порой заимствовала у Лидии из шкафа. Лидии они всегда были не по возрасту сложны – не подарки, а прозрачные намеки.

Воспоминания о любимых и потерянных всегда выглаживаются, упрощаются, сбрасывают сложность, как чешую

С чего началось? С матерей и отцов, как водится. <...> С того, что мать Лидии больше всего на свете хотела быть особенной; с того, что отец Лидии больше всего на свете хотел быть как все. А невозможно оказалось и то и другое.

Забывать, прежде считал он, - ложное утешение: так зверь в зоопарке, подобравшись в вольере, делает вид, будто не замечает, как все пялятся, делает вид, будто он по-прежнему на воле.