Цитаты из книги Three Loves

..какой упрямой она может быть, какой - он подыскивал выражение - упорной в своих заблуждениях.

Убежденность в том, что Анна ей нравится, была иллюзией, плодом воображения, обманом - Люси так хотелось быть гостеприимной!

Хотя Люси не считала себя мученицей, на самом деле ее как будто подвергали гонениям – и этим преследователем была она сама. Ее путь к цели был каторжным; она приносила себя в жертву любви. Одержимость Люси доставляла ей немало страданий. Она действительно страдала, понимая, что ее несокрушимость – это самовнушение, а терпения может не хватить.

Какая борьба чувств была написана на ее лице! Со своей тонкой фигуркой, вырисовывающейся на фоне светлого окна, она казалась очень юной и трогательной. Ее окутывала почти трагическая атмосфера. Но не была ли эта трагедия ее изобретением? Или трагедия пряталась в глубинах ее существа?

"Я правильный, как почта, - проронил он после паузы, - вот такой я человек".

Ее доброта к нему была знаком ее любви и требовала одинаковой ответной привязанности.

– Уж я знаю женщин… – он любил намекнуть на близкое знакомство со слабым полом, которое сделало его безжалостным, но неуязвимым.

Ночью она спала неважно, и тревожный сон не восстановил ее сил. Душа еще была во власти мысленных образов, подобно фантомам, наводняющих дремоту…

У неё была цель, и то, что путь к этой цели лежал во мраке, не пугало ее - пусть придется искать дорогу на ощупь, главное - верить в себя. Она быстро справится с любой ситуацией, она сделает все, что требуется.

Просишь хлеба, а тебе предлагают цветы.

Иди вперёд, и мир пойдёт вместе с тобой.

Повсюду преобладала стратегия осторожного пессимизма.

Опять она начинает все сначала, опять перед ней распахивается будущее – оно ждет, когда она вылепит его собственными умелыми руками.

День был тихим, наполненным неуловимой негой бабьего лета, еле слышным шуршанием опавших листьев, когда казалось, каждый листик мягко пружинит под ногой, – эти меланхоличные отдаленные звуки таяли, как забытое воспоминание.

Питер обладал счастливым даром, столь обычным для благовоспитанного эгоиста: «С глаз долой – из сердца вон».

Если изучаешь всех, не узнАешь никого.

- А он вас бьёт?

• Нет, нет, - простонала женщина. А лучше бы бил. Мне бы хотелось даже, чтобы он меня порол. Да, порол меня голую, в чем мать родила, - вновь истерично всхлипнула она. - Я хочу его, говорю вам, а он хочет только напиться. Валится на кровать и храпит как свинья, это все, на что он теперь способен - храпеть! Бесси дико расхохоталась.