Цитаты из книги The Atlantis Gene

– Война всегда одна и та же. Меняются только имена погибших.

Жизнь трудна для каждого, но становится сущим адом на земле, если ты глуп или слаб.

Науке недостает кое-чего очень важного, чем наделяет нас религия – нравственного кодекса. Выживание наиболее приспособленных – научный факт, но это этика жестокости; это образ жизни зверей, а не цивилизованного общества.

Что касается видеороликов в Интернете, то это то самое место, где на виду все самое худшее. Никто не станет выкладывать на YouTube видео о том, как он сидит дома живой и здоровый и ест овсяные хлопья или делает аэробику. Эти ролики снимают, когда наклевывается нечто сенсационное. В настоящее время мы все их видим, и таких роликов будет больше. Если строить свою жизнь на том, что видишь по YouTube, то будешь принимать очень непродуманные решения.

– Религия – наша отчаянная попытка постичь собственный мир. И собственное прошлое. Мы живем во тьме, окруженные тайнами. Откуда мы пришли? Каково наше предназначение? Что будет с нами после смерти? Религия также дает нам нечто большее – нравственный кодекс, представления о том, что хорошо и что плохо, руководство по добропорядочности. Как и любое другое орудие, она может быть использована не по назначению.

Род человеческий – величайший массовый убийца всех времен.

– Верно. Что ж, история порой приходит на выручку. Как и книги. Может, ничуть не меньше, чем оружие. – Для протокола: я много читаю. Я люблю историю. Но вы говорите о событиях, разыгравшихся около семидесяти тысяч лет назад. Это не история, это доисторическое прошлое. Кроме того, без оружия тоже никак; мир не столь цивилизован, как выглядит.

Нам известно, что каждое человеческое существо на планете является прямым потомком одного человека, жившего в Африке около шестидесяти тысяч лет назад, – индивидуума, которого мы, генетики, называем Y-хромосомным Адамом. Фактически все за пределами Африки – потомки небольшой группы людей, быть может, из каких-то ста человек, покинувшей Африку около пятидесяти тысяч лет назад.

В тот вечер он рассказал мне о своём детстве, и я понял его - или так мне казалось. Насколько вообще можно понять хоть какого-то человека?

Голландцы веками истребляли местное африканское население в ряде пограничных войн, но затем пришли британцы, принеся туда современную войну. Такую, какую могут вести лишь европейские страны, но, думается мне, тебе сие ведомо. Войну с неисчислимыми жертвами, голодом, болезнями и концентрационными лагерями.

“Темень была почти непроглядной—лишь мерцание на поверхности там,где луна целовала море.”

Колец много, потому что у нас в Гибралтаре много вдов. Королевство воюет вот уж четыре года, а бедных женщин война лишает и мужей, и источников дохода. Они продают свои кольца, дабы купить хлеба. Хлеб в желудке куда дороже, нежели камень на пальце или воспоминания в сердце.

Страсть, ярость - как бы сильно мы ни эволюционировали, избавиться от этих инстинктов, нашего животного наследия нам не дано. Мы можем лишь уповать, обуздать зверя в себе.

Война всегда одна и та же. Меняются только имена погибших. Речь всегда идет об одном: какая группа богачей поделит трофеи.

Идеальных работ не бывает

-Ну...ну...а...Можно и мне пистолет, или как? Дэвид обернулся к Кейт. Явно напугана, но надо воздать ей должное - она не из робкого десятка. - Нет, вам пистолет нельзя. - Почему? -Потому что вы единственная, кого вы можете ранить.