Идеальная история для голливудского фильма, в реальность которой сложно поверить. Михаил Петрович Девятаев во время Второй мировой войны служил летчиком, в 1944 году его истребитель подбили, он успел катапультироваться, но на земле его взяли в плен. В лагере военнопленных сначала пленных летчиков не кормили, потом умасливали, после попытки побега двух заключенных, всю группу отправили в лагерь, где они умудрились прокопать подкоп, но стукач их сдал, их приговорили к смерти. Благодаря случайности и расторопному лагерному парикмахеру удалось получить новое имя и статус. В лагере до них сидели еврейские семьи, которые сожгли, чтобы освободить нары.
Лагерь огромный, заключенных в нем много. Нас, авиаторов, поместили в отдельном бараке. Проходя по двору, мы заметили, что всюду разбросаны детские рубашки, штанишки, женские чулки, обувь и даже горшки для малышей. Кто-то отважился спросить у охранника, что все это означает. Эсэсовец ответил: здесь находились еврейские семьи, людей вчера сожгли в печах, чтобы предоставить место вам, вновь прибывшим.
«Вот оно что! Когда понадобится освободить лагерь для других заключенных, эсэсовцы сделают то же самое с нами? Перспектива... Ничего не скажешь», — подумал я.
На пути угона бомбардировщика было много трудностей, главная из которых - отчаяние заключенных, усталость от ожиданий, выученная беспомощность. Благодаря воле участников, глубокому анализу и проработке всех нюансов побег состоялся. Правда им потребовалась вся удача Мира, настолько шаткое положение у них было.
Наглядно показан был заключенных, насколько отличались условия для русских и европейцев со скандинавами, которым даже посылки приходили. Рассказано про «топтунов», которые для немецкого производства испытывали обувь. Для многих такая дорога оказалась последней в жизни, про бригады, разминировавшие неразорвавшиеся бомбы, жили такие бригады недолго.
Мне понравился эпилог, в котором рассказана судьба героев книги, многие участники побега умерли на войне, после побега почти все сразу ушли на фронт.
Удивительно насколько неизвестный подвиг, и не только он остался в тени. После победы власть решила предать забвению подвиги военных. В Мурманской области поставили памятник капитану А. Я. Юневичу только через 32 года после победы. А в присвоении звания Героя Советского Союза дважды было отказано. Память о нем так бы и канула в Лету, если бы не общественный деятель Орешета Михаил Григорьевич. Он был поражен, когда на Кольском оказался, что возле города валяются кости солдат десятилетиями и никто с этим ничего не делает. Начал заниматься захоронениями и идентификацией останков.
Голодные держатся по-разному. Одни не против съесть свою порцию и норму соседа, от которой тот на миг отвел глаза. Поэтому у нас не хватило одной порции. Поднялись шум, ссора, плач. Появились эсэсовцы-распорядители. Выспрашивают, бьют, но, конечно, тот, кто перехватил хлеб, не признается, хоть ты забей его до смерти. Злодеями почему-то были названы мы, русские, и всех нас выгнали из помещения во двор. — Буду бить, буду убивать! За порцию хлеба будете все повешены! Сознайтесь, кто взял? — твердил распорядитель. Но никто не проронил ни слова. Пошла гулять плетка, каждый уверял, что он не виноват. Тогда принесли «козла» — приспособление, изготовленное в местной мастерской. Эсэсовцы приказали ложиться по очереди на станок. Наказывать плетью должны сами себя заключенные. Один лежит, другой бьет его. Кто слабо ударит, эсэсовец бьет по лицу жалостливого. Экзекуция не помогла выявить виновного, съевшего хлеб своего товарища. Поздней ночью завели нас в барак, каждому показали место. До сих пор я видел лагерные жилые блоки, в которых размещалось человек сто-двести. В этом блоке длинные трехъярусные нары стояли в три ряда — у стен и посредине. Здесь размещалось человек девятьсот, не менее. Верхние места находились под самой крышей, потолка не было. За несколько дней впервые прилег я в какую ни на есть, но постель. Обрадовался этому ящику, теплу, свету, людям. Но уснуть не мог долго: на какой бок не повернусь, чувствую страшную боль во всем теле. За двести граммов хлеба жестоко избиты двести заключенных. Вокруг витает страх смерти и голода.
.
— Отныне вы все зачисляетесь в команду топтунов. Будете ходить в выданной вам обуви ежедневно по пятьдесят километров. Каждый должен дать ей требуемую нагрузку и таким образом проверить ее на прочность, установить дефекты. Сорок второй номер ботинок, например, должен принять вес в шестьдесят пять килограммов. У кого вес легче, тому в рюкзак добавят песку. Владельцы фирм хотят иметь точные данные о качестве своей продукции. Они доверили вам испытания.
.
Еще раз оглянулся и увидел уже нескольких человек» неподалеку от дамы в черном. Потом, значительно позже, я узнал еще об одной «даме» — Эльзе Кох и ее предприятии в концлагере Бухенвальд. Потом я прочел о том, как там сдирали кожу с теплых человеческих трупов и передавали рабочим мастерской Эльзы Кох. Специалисты обрабатывали ее и изготовляли абажуры, кошельки, сумки, на которых сохранялись рисунки татуировки.[Автор сильно расстроился, что не подошел ей, когда она людей подбирала. Он думал, что она рабов отбирала для работ.]
29 понравилось
