Цитаты из книги A Mind That Found Itself

Некоторых диких животных можно заставить быть послушными, и то это будет лишь опасное притворство. Человека же можно лишь заставить притворяться.

Но тупые карандаши легко заостряются на точильном камне ума.

«Елей» — подходящее слово, чтобы описать эйфорию.

Мой сад мыслей был заполнен цветами, которые могут сравниться с быстро расцветающим ночью цереусом. И этот цереус — бред величия — считает себя особенным, потому что раскрывает свою красоту Луне. Однако немногие из моих смелых фантазий были так кратки и целомудренны в своей красоте.

Человек, способный помочь многим, должен рассчитывать на помощь хотя бы нескольких людей.

То, что кажется катастрофой, часто является удачей.

Ад является адом везде, и я могу добавить, что ад — это всего лишь огромный сборник неприятных вещей.

Каждое лыко приходится в строку для ума в состоянии эйфории, и тогда даже священные славословия не кажутся незаслуженными.

И если в действительности существует ад, основанный на принципах какого-то временного ада, сплетники однажды пожалеют, что совали нос в чужие дела.

Страх, конечно, был абсурдным, но Безумие не ведает слова «абсурд».

Едва я натянул на себя одеяло, как наблюдательная мама вошла в мою комнату, привлеченная, возможно, тем оберегающим предчувствием, которое дарует любовь.

<…> потому что единственная неудача в попытке говорить собьет с толку любого человека независимо от состояния его здоровья.

Я хотел познать сладкую горечь силы, основанной на богатстве.

События того дня, на тот момент казавшиеся ужасными, но, очевидно, случившиеся к лучшему, как оказалось позже, привели меня на тропы, пройденные многими, но мало кем понятые.

Благодаря тем, кто желал моего поражения, я выиграл.

Армия Безумия из хитрых и предательских мыслей злого врага атаковала мое ошеломленное сознание непреклонно и почти уничтожила меня, если бы победоносный Разум не разработал наконец более  мощную стратегию и не спас меня от ненастоящего себя.

Моя память, заполненная информацией, которая при правильном использовании могла бы, как я думал, осветить и даже спасти жизни несчастных, была для меня словно ваза, которую нужно нести на голове и чья красота оставалась под вопросом. Все пять предыдущих недель я осторожно вытаскивал мысли из их логова по одной – до тех пор, пока бремя не упало с моих плеч и могло быть использовано для влияния на общественное сознание.

Безумные люди все еще люди: они любят и ненавидят, у них есть чувство юмора. Даже самые запущенные случаи часто реагируют на доброту. Во многих случаях их благодарность сильнее, чем та, что могут выразить нормальные мужчины и женщины. Любой человек, работавший с безумцами и выполнявший свой долг, может свидетельствовать о подобных случаях; даже простые наблюдатели заметили, что психически нездоровые люди часто ценят хорошее отношение.

Однако новая способность делать разумные выводы по определенным темам означала, что я перешел из депрессии – одной фазы моего расстройства – в эйфорию, другую фазу. Если подходить к вопросу с медицинской точки зрения, я был так же болен, как и раньше, но счастлив!