Цитаты из книги Нездешний

Ну что ж, всякий путь начинается с одного шага, и ты его уже сделал. Теперь я предлагаю тебе пойти со мной.

- Я это к тому, что злые люди будут всегда - так же как добрые и сострадательные. Это не зависит от того, захочешь ты развить свой талант или нет. Мир - беспокойное, опасное место. Но он был бы еще хуже, если бы оружием учились владеть только дурные люди.

- Только старый солдат способен спать перед боем.

— Ты думаешь, мы избрали неверный путь, Байна? — мягко спросил Дардалион. — Дело скорее в том, что я не знаю, избрали ли мы верный.

Войны, какую бы сторону ни считать правой, всегда затеваются теми, кто жаждет власти. Им нет дела, что погибнут такие, как Омри и Мендир Син. Они живут ради суетной славы и тех преходящих радостей, которые она дает.

- Мой отец горько разочаровался во мне. - Как большинство отцов. Знай мой родитель, что я сделал со своей жизнью, он сгорел бы со стыда. Но все это пустые слова. Мы живем в настоящем, Омри. Теперь ты всеми ценимый и уважаемый эконом, и твои подчиненные тебя любят - вот и довольствуйся этим.

Я пришел к выводу, что богатство не приносит вам радости - и мне это, честно говоря, трудно понять. - Скука - ужасная вещь. С годами я понял, что она всегда сопутствует богатству. Когда ты богат, тебе не к чему стремиться. Ты можешь исполнить любое свое желание. - Как видно, не любое, господин, - иначе вы бы не скучали так. - Это верно, - засмеялся Нездешний.

"Есть два вида людей, - говорил ей дядя, - те, которые бегут от страха, и те, которые преодолевают его. Страх - все равно что трус. Если ты от него пятишься, он наглеет и вбивает тебя в землю. Если встречаешь его смело, он делается крохотным, как букашка".

"Страх — точно огонь у тебя в животе. Если ты держишь его в узде — он греет тебя и помогает выжить; если ты даешь ему волю — он сжигает тебя”.

Ты еще не раз услышишь, что гордыня - это грех Не верь этому. Гордость - главная черта в человеке. Не гордыня, а гордость, запомни. Гордыня - это всего лишь самовлюбленная глупость.

Когда я был послушником, настоятель часто говаривал: “Когда дурак видит себя таким, как есть, он перестает быть дураком; когда мудрец осознает собственную мудрость, он становится глупцом”. Прежде мне это казалось игрой слов, и только, — но с годами я стал понимать, что опаснее всего для нас уверенность. Сомнение — вот что всего дороже, ибо сомнение побуждает нас неустанно вопрошать себя. Оно ведет нас к истине.

Внезапно Нездешний понял зачем. Рыцарский кодекс чести должен существовать, и мир был бы еще хуже, чем он есть, если бы молодежь вроде Ниаллада разуверилась в нем. Возможно, мальчик со временем сделает этот кодекс обязательным для всего Кайдора, хотя Нездешний в этом сомневался.

- Зачем вы ищете моей дружбы? - спросил вместо ответа Нездешний. - Посмотрите вокруг. - Элдикар повел рукой, указывая на солдат. - Испуганные, мелкие, покорные люди - вот на ком держится этот мир. Они живут для того, чтобы ими повелевали. Посмотрите, как они жмутся в этих древних руинах, молясь о том, чтобы их столь замечательные жизни продлились до утра. Если превратить их в животных, они станут овцами. А вот вы - хищник, существо высшего порядка.

В жизни Ю-ю существовало одно бесспорное правило: за несколькими фунтами невезения неизменно следует хотя бы один золотник удачи, который обычно падает тебе прямо на голову. Его мать всегда говорила: "Когда проходит императорский парад, сборщиков навоза далеко искать не надо".

"Знай, юноша: нетрудно отречься от удовольствий, которые ты никогда не испытывал. В этом нет никакой заслуги. Но с этих пор ты знаешь, что может предложить тебе мир. Отныне память об этой ночи всегда пребудет с тобой, соблазняя тебя и подтачивая твою решимость. Во многих отношениях это самое тяжкое для раджни испытание.

Отрадно думать, что удача на нашей стороне, верно? — Удача, генерал? Мы с великим трудом пробились в осажденную крепость и разозлили самого могущественного на свете полководца. Хороша удача! — Был могущественный, да вышел весь, — хмыкнул Карнак. — Сегодня он подвергся унижению, которое проделает небольшую прореху в плаще его славы.