Цитаты из книги Предел желаний

... цинизм - лишь форма наивности. Мудрость есть проницательность.

Привести сборище евреев — ученых евреев! — к единому мнению, это, уважаемый, уже достижение.

стоит раздаться слову «справедливость», рано или поздно кто-то поплатится головой.

Правительство посылает полицию, правительство посылает войска. Летят бороды, летят головы, жизнь, как я говорил, полна любовью.

могло быть хуже, только в настоящую минуту я не вижу, каким образом.

Я не трус и в случае крайней необходимости готов умереть ради своего народа. Но если нет крайней необходимости...

Я ещё, в конце концов, такой молодой. Стыдно сказать, но раньше великого пожара в Лондоне ничего не помню.

У деды порой по шести сотен разных мыслей бегают — по узеньким таким извилинам, где мозги находятся. У меня аж в глазах рябит, когда он размыслится.

<...> если вам преподносят в дар пакет, не помеченный «Двадцать долларов», то надеются получить деньги каким-то другим способом.

Ведь желание - чрезвычайно мощное оружие.

«Самый обыкновенный мелкий служащий», горько сказал себе Куайл. Кирстен напоминала об этом по крайней мере раз в день, и он её не винил; дело жены возвращать мужа на землю.

Нас, Хогбенов, хоть целый день по башке молоти — уж будь спок.

Человек может умереть от раздражения.

Ультрафиолет — это там, где цвета не имеют названий для большинства людей.

Однажды, когда у меня ещё молоко на губах не обсохло, случилась в Лондоне, где мы в ту пору жили, великая чума, и всем нам, Хогбенам, пришлось выметаться. Я помню тогдашний гвалт, но где ему до того, что стоял в столице штата, куда пришел наш поезд. Времена меняются, я полагаю. Свистки свистят, машины ревут, радио орёт что-то кошмарное — похоже, последние две сотни лет каждое новое изобретение шумнее предыдущего.

Безгрешны лишь небеса

- Как я могу вам поверить? - На слово.

Reaching into his coat for his wallet, Quail said, “Okay. It’s been my life-long ambition and I can see I’ll never really do it. So I guess I’ll have to settle for this.” “Don’t think of it that way,” McClane said severely. “You’re not accepting second-best. The actual memory, with all its vagueness, omissions and ellipses, not to say distortions—that’s second-best.”