Цитаты из книги The Hours

Ричард просто не может представить себе более интересной и насыщенной жизни, чем та, что ведут его знакомые и он сам, поэтому люди часто как бы укрупняются, вырастают в его присутствии.

Ты веришь в предзнаменования? Значит, по-твоему, с нами считаются?

- Ты ведь, наверное, совсем не спал этой ночью, да? – Немножко спал. Да и вообще сон меня мало волнует. Меня гораздо больше волнуешь ты. У тебя очень усталый вид. Как ты?

Попав сюда, можно было вправду поверить, что ты приближаешься к будущему, которое того стоит.

Даже смешно, насколько идеально это место иллюстрирует понятие убогости.

Этот район сегодня пытается имитировать сам себя и всегда запружен туристами, но Клариссе в ее пятьдесят два прекрасно известно, что происходит за этими дверями и в этих переулках: люди живут свою жизнь, не более того.

Она сказала: к тому, что произошло между ними летом, следует отнестись именно и только как к тому, что иногда происходит летом.

Глядя на ее лицо – квадратная челюсть, суровые невыразительные глаза, – невольно проникаешься сознанием того, что и сто лет назад люди выглядели примерно так же.

Он сломался; он отказался от своих принципов, как часто отказывался от спора просто потому, что проще было уступить.

Невозможно не уважать Мэри Кралл за ее готовность существовать на грани нищеты, за ее бесстрашные стычки с полицией, за ее страстные лекции в Нью-Йоркском университете о жалком маскараде под названием пол – она просто не оставляет вам другого выбора.

Ричард давно уж постановил, что Кларисса в ответе не только за саму себя, но за весь женский пол вместе со всеми его достоинствами и недостатками.

Она, Кларисса Воган, обычная женщина (в ее годы уже не имеет смысла прикидываться, что это не так).

Если кто-то и мог бы меня спасти, так только ты. Я потеряла все, кроме уверенности в твоей доброте.

Лоскуты неба светятся в лужах, оставшихся после ночного дождя.

Как сон, спрашивает Леонард, словно сон не процесс, а существо, которое может вести себя по-разному и быть то более, то менее покладистым.

Она в ловушке, где ей вовек суждено исполнять роль жены.

Жизнь продолжается, и ты ещё здесь. И ты благодарна. Стараешься быть благодарной.

Ее жизнь могла быть столь же непредсказуемой и опасной, как сама литература.

Она будет срезать головки георгин и штокроз и пускать их в большие чаши с водой, вызывая бурные протесты тетушек, - именно так всегда постоупала сестра Вирджинии Ванесса.