Цитаты из книги Batman Apollo

В России любят метафоры и понты – причем литературные метафоры являются, как правило, именно понтами. Однако некоторых метафорических изысков следует избегать – особенно когда они способны бросить слишком много света на творческую лабораторию стилиста. Нельзя писать, например, так: «Дрова шипели, словно размокший в писсуаре окурок, раскуриваемый нетерпеливым и жадным ртом». Потому что сразу становится интересно, где автор это шипение слышал и насколько часто. И как подобный тип жизненной умудренности сочетается с претензией на красоту слога. Человек, возможно, хотел поразить соседей по камере богатством языка – а в результате к нему возникло много вопросов.

Это просто обозначение того единственного способа, которым приходит в существование абсолютно все. Разница только в качестве подделки. Что то подделано недавно, грубо и наспех – это политические симулякры. Что то подделано уже давно, и работа сделана несколько тоньше – это культурные симулякры. А самые фундаментальные симулякры создает человеческий ум, опирающийся на язык. Это языковые конструкты, воспринимаемые как внешняя (или внутренняя) реальность. Человеку разрешается ставить под сомнение некоторые политические симулякры, потому что этого требует «общество репортажа о панк молебне» (бывш. «общество спектакля»), Однако во все остальное он должен истово верить, если не хочет умереть с голоду, а за некоторые ложные сущности обязан кидаться в бой по первому намеку государства (своего или чужого, зависит от жизненных обстоятельств). Но человек обречен жить среди фантомов не потому, что так решила какая то тайная ложа. Дело в том, что самая его сердцевина, ядро, само его «я» – тоже является лингвистически обусловленным симулякром. Его нет нигде, кроме как в отражающих слова зеркалах сознания. А там оно появляется точно так же, как нарисованное облако, озеро или башня – с той только разницей, что вместо вырезанных из бумаги силуэтов к глазу незаметно подносят укрепленную на иголочке букву «Я». (симулякр)

– То, что кажется бессмысленно подлым страданием русской жизни – и есть созданный усилиями множества поколений Щит Родины, не дающий русскому уму понять, что человеческая жизнь сама по себе есть страдание, полностью лишенное смысла. Пусть это озарение останется уделом восточных царевичей, уставших гулять по дворцовому саду. А нам, Рама, нужен справедливый суд и честные выборы – и постепенно, очень постепенно у нас это появится. Но криво, позорно и с мутными косяками. Так, что весь креативный класс будет много лет блевать карамельным капучино из «Старбакса». И чем больше поколений успеет состариться и умереть в борьбе, тем лучше для них. Русский человек просто не понимает, как он счастлив за этой невидимой броней. Гордись, Рама, что ты русский. Русский вампир…

Я всегда был. Я всегда буду. Первая же мысль, пройдя рябью по вечности, которая была мной, доказала это с абсолютной очевидностью. Это было не просто счастье. Это было нечто большее, совершенно незнакомое человеку. Всемогущество и всеведение. Я мог всё, но ни к чему не стремился. Я знал всё и именно поэтому ничего не желал знать. Было вообще непонятно, как можно чего-то хотеть. Кроме того, чтобы остаться здесь навсегда. Как только в сознании возникла эта крохотная трещинка, невозможное и невыразимое перестало быть мной и начало отдаляться - и я уже не мог стать им снова. Не мог именно потому, что хотел вернуться в ту секунду, где не хотел ничего. Раньше мне казалось, что в этот момент можно сделать какое-то правильное усилие и изменить ситуацию. Теперь у меня имелся долгий опыт - и я знал что ничего не могу поделать до следующей Красной Церемонии. Есть много другого, что довольно трудно объяснить не имеющим подобного опыта людям. Дело в том трюке который совершает память. Она подсказывает - миг назад кончилось нечто невыразимо прекрасное, дивное. И хоть ты знаешь, что ничего особенного на самом деле не произошло, и всё оставалось именно тем, чем было всегда(и в этом самое главное), память утверждает что чудо случилось. И ты поддаешься её сладкому обману, понимая на один озаренный неземной иронией миг, как ограничен человек, какое засахаренное надувательство есть весь его внутренний мир и всё, что можно думать или помнить. Божественность этой секунды в том, что замечаешь как на твоих глазах вершится нехитрый обман, который люди принимают за реальность...Такое действительно может видеть только Бог - через дырку оставленного в человеческом сознании служебного люка.