Цитаты из книги If Beale Street Could Talk

Но я знаю, что такое страдание, может, от этого тебе полегчает? Знаю, что ему приходит конец. Только не хочу тебе врать, будто все кончается к лучшему. Иной раз и к худшему бывает. Иной раз так настрадаешься, что унесет тебя в такое место, где уже не будешь страдать. А это хуже всего.

Того, кто открыл Америку, надо бы заковать в цепи и приволочь домой, пусть там бы и помер.

Не любовь и не страх делает человека слепым, слепым его делает равнодушие.

С мечтой о благополучии трудно расстаться.

А вот город - теперь я это знаю наверняка - город нас не любил. Мы для него были вроде как зебры. Зебры же, как известно, кому нравятся, а кому нет. А что нравится зебрам, об этом их никто не спрашивает.

Я нравилась Фонни настолько, что он не понимал, что любит меня.

Некоторые мужья по воскресеньям моют машины - чисто моют, чище, чем свою крайнюю плоть.

И если есть какой-нибудь город еще гаже Нью-Йорка, значит, он совсем близко от преисподней и туда доносится смрад со сковородок, на которых поджаривают людей. А если уж по правде, так вот именно так воняет в Нью-Йорке летом.

Может, с виду-то она не такая уж красавица, хотя пес его знает, как понимать слово «красота» в этом царстве слепых.

Как мне хочется, чтобы никому никогда не приходилось смотреть сквозь стекло на того, кого любишь.

Всегда приходится платить за то, как ты выглядишь в чьих-то глазах. А потом и сам начинаешь глядеть на себя не своими, а чужими глазами, и то, что время пишет на человеческом лице, есть результат такого противоречия.

Мужчины есть мужчины, и, бывает, их следует оставит в покое.

Ребенок был зачат в ту ночь. Я знаю это. Я знаю это по тому, как Фонни трогал меня, обнимал меня и как я обнимала его изо всех сил и плакала и стонала, чувствуя, как его жизнь, жизнь, жизнь сливается с моей. Потом мы лежали тихо, неподвижно. Мы не могли шевельнуться, у нас не было сил. Лежали так близко друг к другу, точно у нас было одно, единое тело. Фонни ласкал меня, произносил мое имя, а потом уснул. Я лежала такая гордая! Я перешла на тот берег. Теперь мы стали едины.

Единственный способ что-нибудь сделать – сказать себе: сделаю!

От времени не откупишься. Единственная монета, какую оно принимает, – это человеческая жизнь.

Только мужчина способен увидеть в женщине ту девушку, которой она когда-то была.

Он никому не желал подчиняться. А это преступление в нашей хреновой свободной стране. Будь добр, подчинись. А не хочешь, значит, ты плохой негр.