Цитаты из книги Дети Эдгара По

Чему обычно учат в колледже начинающих писателей? Писать о том, что хорошо знаешь.

Этот корабль, подумал писатель, называется старость. Никто особенно не желает на нем путешествовать, но каюты всегда переполнены. Да и трюм тоже, если уж на то пошло.

— Музыка прежде хлеба с маслом, — сказал он. — Запомните это, милые мои. Музыка прежде хлеба с маслом.

Его серое лицо покрывали характерные для шахтёров синеватые шрамики, будто кто-то чиркал по коже шариковой ручкой.

Входишь в дом — обувь долой. Один закон для всякого.

Она всегда была рядом с ними, между ними, как неловкая пауза, которую Денис стремился заполнить сначала бейсболом, потом боксом, охотой, рыбалкой, фильмами Чака Норриса и, наконец, пустыней. Там они будут срывать верхний слой почвы, крошить скалы и грабить мертвецов, пока не найдут ответа на вопрос: и что дальше?

А теперь уходите, мистер Бред. Убирайтесь, доктор Сон. Вы своё дело сделали, а теперь дайте мне поспать. Мне нечего вам больше сказать.

Другими словами, для страшного рассказа точнее всего подходит стиль исповеди, и никакой другой: рукописи, найденной в уединённом месте.

По правде говоря, я сам не уверен в том, какой у страшного рассказа голос.

Дорогие сочинители страшных историй будущего, я спрашиваю вас что есть стиль хоррора? Каков его голос, его тон?

Персонажами моей истории должны были стать Смерть во плоти, Страсть в новых штанах, прекрасные глазки Стремления и жуткие глазницы Несчастья.

В реальном мире хоррора три техники часто смешиваются друг с другом самыми таинственными способами, причём до такой степени, что весь предшествующий разговор о них становится совершенно бесполезным.

Не стоит подвергать достойного читателя риску запутаться.

Экспериментальная версия этого рассказа — две истории, произошедшие «одновременно» и изложенные в форме чередующихся фрагментов.

Секрет жизни, страшные мои Игори[64], — время… время… время. _______________________________________________________________________ [64 - Игорь — начиная с фильма «Сын Франкенштейна» популярный персонаж массовой культуры, уродливый помощник безумного учёного.]

Конечно, иному читателю готический рассказ в целом покажется глупостью, но это уже дело вкуса, а не техники исполнения.

... три техники написания страшного рассказа, которые можно считать основными: реалистическую, традиционную готическую и экспериментальную.

В пустыне лучше идти ночью, чем днём.

... как пехотинец, который научился ложиться в полной амуниции и засыпать, где придётся.

Никакие объяснения тут не работают. А значит, в логике выхода нет. Именно к такому ответу приходишь, когда испробуешь все остальные.