Цитаты из книги ДПП (НН)

Довольный, что развлек шефа, шофер засмеялся.

Но было еще одно слово, которое Степа ясно понимал. Куда более важное и значительное слово, чем все, что волновало Джанис Джоплин. Это было само имя «McGee». Его певца выкрикивала, как глагол в повелительном наклонении: «Моги! Моги! Моги-и-и», отчего в песне появлялось что-то ницшеанское. Степа подумал о том, что ему сейчас предстоит. Это было, конечно, неподъемно. Но по сравнению с другими вариантами грядущего этот был сказкой. – Моги, Степа, – прошептал он себе. – Ох, лучше моги…

…место, где мы находимся, дорогие радиослушатели, и есть третий Рим!

Вернувшись в зал, он заказал чашку кофе и выпил ее у стойки, разглядывая артефакт советских времен – огромную чеканку, изображающую грустного витязя с луком в руке и поверженную стрелой лань. – Чего так морщитесь? – спросила буфетчица. – Кофе наш не нравится? Или картина? – Зуб болит, – соврал Степа.

Теперь не оставалось ничего иного, кроме как полагаться на приметы.

С числами все было ясно до тошноты. И с людьми тоже.

Раньше, правда, он считал, что это недостойный выход и так поступают только слабые люди. «Что ж, – подумал он, – выходит, и я просто слабый человек».

Не для себя стараюсь. Ты хоть знаешь, сколько людей в цепочке? Степа вспомнил, что недавно, совсем в другой вселенной, уже слышал эту фразу. – Знаю, – сказал он. – Вся страна. – Это раньше была вся страна. А теперь весь свободный мир, понял, нет? И несвободный тоже.

Степа почувствовал, как где-то под ложечкой заработал небольшой, но мощный холодильник. – Как не понять, – ответил он и принял еще водки. Она так и стекла по полированному боку этого холодильника – в душу не попало ни капли.

– Ладно, чего я тебя лечу, как ребенка. Сам выводы делай…

– Эх, знал бы ты, Степа, что за люди миром правят. Стал бы циником.

– Как сказал кто-то из великих французов: «Сегодня мы играем без зрителей. Сегодня мы играем свою жизнь».

…они требовались ему для того, чтобы довести ситуацию до абсурда, даже не довести, а выстроить как изначально абсурдную. Знаете, он обожал Ги Дебора и часто повторял: «Мы еще заставим общество спектакля аплодировать нам стоя!» Это была гениальная игра сильного и одаренного человека.

– …меня безумно раздражает этот педерастический детерминизм, который сводит к репрессированной гомосексуальности все, что чуть выходит за умственный горизонт биржевого маклера.

– Смысл жизни только в самовыражении. Но у бизнесмена не может быть иной самости, кроме капитала.

С ним невозможно было спорить на эту тему, за ним надо было записывать, записывать, записывать…

Сила обретается в постоянстве внутреннего жеста, который может быть произволен, но должен переживаться на сто процентов всерьез…

«Ты смотри, Карнеги-то работает, – подумал Степа. – А люди не верят…»