Отзывы о книге For Bread Alone

Я почти бросила читать эту книгу после первой главы. Мне почти показалось, что это очередная грязь ради грязи (да и возможно так оно и есть, в принципе). Мне думалось, что я бы не делала повествование столь подробным и грязным, если бы мне пришлось писать свою книгу о трудном детстве. Но Мохаммед Шукри не я. И то, что он, спустя столько лет, написал свою биографию именно так, наверное имеет смысл.

Книгу я читать продолжила. Если бы не продолжила, вряд ли поставила бы больше единицы. Сейчас оценка у книги восемь и, думаю, это поможет многим преодолеть барьер формы, чтобы дойти до сути.

15 июля 1935 года на свет в небольшой берберской деревеньке в горах Риф появился мальчик. И с самого своего рождения он погряз в пучине голода и нищеты. Марокко — на тот момент колония Франции и Испании, раздираемая войнами и находящаяся под гнетом колониалистов — и так был краем бедным и голодным. Положение же в Рифских горах было совсем плачевным, что привело к массовому бегству людей в поисках лучшей жизни. Не стала исключением и семья Мохаммеда, бежавшая сначала в Танжер, а следом и в Тетуан.

Даже там, среди других бедных людей, они были ещё беднее. Отец пил, бил мать и своих детей. В первых главах мы сталкиваемся с вопиющим убийством им собственного ребенка — брата нашего главного героя. Неудивительно, что формирование детской психики в такой обстановке вряд ли пойдет в здоровом направлении. Ребенок, необученный грамоте, незнающий толком родительской любви, вынужденный выбирать, когда съесть кусок хлеба — его судьба была предопределена очень рано. Описание ужасов, происходящих с мальчиком, тем больше поражают наше воображение, чем более спокойно и отрешенно он описывает происходящее.

Здесь нет велеречивых описаний, нет ощущение того, что тебя намерено ставят перед фактом и пихают тебе в лицо всю неприглядную правду. Она просто есть. Есть ребенок, страдающий вспышками агрессии, невоспитанный и неграмотный, но все ещё восприимчивый к добрым поступкам. Этакий маленький звереныш, Маугли, встреча которого с цивилизованным миром не приводит ни к чему, потому что цивилизованному миру не особо и хочется его впускать в себя. Да, находятся люди, предлагающие мальчику свою помощь, но никто из них на ней не настоял, а сам он, не привыкший к подобной сытой жизни, особо и не рвется к мнимому уюту и теплу, предпочитая оставаться там, где привык.

Показательно отношение подростка к женщинам и огню. Насколько я знаю, существует прямая связь, что насильники и маньяки часто являются одновременно и пироманами: две эти страсти идут рука об руку. Так же и здесь, герой мечтает, как сожжет одежду на понравившейся ему девушке и будет её насиловать. Потребительское отношение к женщине в какой-то момент биографии вообще выходит у Шукри на передний план. Я уж не говорю о тех попытках издевательств над животными, которые у него были до этого. Понятно, что ребенок познает свою сексуальность, понятно, что в отсутствии опыта и наставлений у него это получается по-детски жестоко и криво: ребенка, который не видит по отношению к себе доброты и великодушия, вообще сложно обучить доброте и великодушию к другим.

Сексуальный опыт проходит красной нитью через всю книгу, это сюжетообразующий троп. Изменение отношений к женщине прослеживается по ходу повествования очень плавное, но неминуемое: взросление героя, его пресыщение борделями и дешевыми удовольствиями, заставляет его думать о женщине, как о человеке, который может тоже испытывать удовольствие или неудовольствие от отношений. Мы видим и зачатки влюбленности, и умение отпускать. Однако увидеть, как засыпает зверь и просыпается человек, мы можем не только по отношению к противоположному полу. Мы видим и отношения героя к знаниям. Как он тянется к ним. Как осознает, пусть и только в двадцать лет, что было бы неплохо знать, под чем он оставил отпечаток в качестве подписи в полицейском участке.

Сквозь рассказы о контрабанде, наркотиках, алкоголе и проституткой, начинает проглядывать интересующийся человек, прислушивающийся к политическим новостям, размышляющий о жизни и обществе.

Это книга о пути героя. Не прилизанном пути, пути, на котором достаточно подводных камней. В какой-то момент вы возненавидите этого мальчика, в какой-то — проникнитесь к нему жалостью, в какой-то у вас, быть может, возникнет понимание, а на грани сознания мелькнет мысль «Если бы я оказался на грани выживания, остался бы за чертой бедности, никогда не знал бы другой жизни, остался бы я человеком? Смог бы вырасти над собой, выдирая у этой жизни все условия для этого?».

P.S. Я вряд ли когда-то побываю в Марокко. И точно не этим летом. Вообще этим летом мне не удастся найти песок. Но дополнительное задание долгой прогулки надо как-то выполнять. Поэтому лежать моя книга будет в сахарном песке, таком сладком, какой никогда не была жизнь автора этой книги.

Долго я собирала мысли в "кучку", чтобы сформулировать своё мнение об этой книге. Начну с того, что это автобиография прозаика Шукри, выросшего в нищете и насилии во времена колониального Марокко(30е годы).

Каждая страница пропитана грязью, но не той, которую мешают в книгу ради собственно грязи, а той, которой ещё будучи ребёнком, Мухаммад умывался каждое утро, которую ел в обед и в которой проводил ночи.

Он бросил кусок лепешки в воду и ушел. Мой рот наполнился слюной. Я ощущал вкус лепешки у себя во рту. Я содрогнулся всем телом, но быстро справился с собой. Я скинул рубаху и штаны и бросился в воду. Я крутился вокруг лепешки. Рыбак смеялся. Я отщипнул кусочек и размял его пальцами в крошки. Какой-то кусок дерьма плавал тут же неподалеку, смешиваясь с черной нефтяной пленкой, которую выделяли лодочные моторы.

Бедность того времени смешивалась с насилием в семье, ненавистью к отцу, ранней сексуальной жизнью, проституцией и наркотиками.. Не удивительно, что человек был безграмотен. Писать и читать он научился к 20 годам и тогда смог поведать миру свою жизнь и другие произведения, стать ключевым писателем в Марокко.

Когда умрет мой отец, я приду на его могилу и помочусь на нее. Его могила только для того и будет годна, как справлять здесь большую и малую нужду.

"Нагота" - вот как я принимала сей текст. Мне было противно, жалко, а порой стыдно читать. Биографию оценивать сложно, но эмоции она вызвала самые разнообразные. Советовать бы стала лишь поклонникам книг "не для всех".

Каюсь, мои знания о Марокко ограничивались этим сериалом, поэтому я не была готова к откровенному рассказу Мухаммеда Шукри о его детстве и юности в этой стране в 1940-50-х.

«Голый хлеб» — первая часть автобиографической трилогии, которую до 2000 года запрещали издавать в Марокко. Книга, после каждого соприкосновения с которой не просто хочется помыться, а залезть под струю кипятка, чтобы физическая боль вытравила воспоминания. Столько гнили и грязи, крови, смертей, нищеты, описаний беспорядочных сексуальных связей и самоудовлетворения, проституции, запрещенных веществ, человеческого равнодушия и ненависти в промышленных масштабах я не встречала ни под одной обложкой. В художественной литературе за такое можно было бы предъявить автору, но это жизнь реального человека. И кто я такая, чтобы судить его за то, как он захотел рассказать свою историю и на каких событиях и деталях сфокусироваться?

— У меня умер дядя, — сказал он мне. — Бедняга! — Он убил жену и троих детей, а потом и на себя руки наложил. — Но как? Почему? — Они несколько дней ничего не ели. Он не хотел идти попрошайничать, не хотел ничего просить у соседей. Тогда он замуровался в доме, заложил дверь кирпичом, и все умерли.

Семья Шукри покидает северный регион Марокко, чтобы спастись от голода. Отец пьет, бьет жену и сыновей и однажды в порыве ярости сворачивает шею одному из них — слишком громко плакал. Мать тащит семью на себе, перепродает овощи и фрукты на базаре, одного за одним рожает детей и вскоре хоронит. Мухаммед чувствует себя изгоем на улице. Жителей Рифа, откуда они приехали, клеймят «падальщиками». Юноша сбегает из дома, питается отбросами, ворует, занимается контрабандой, продает себя. Он каждой клеточкой ненавидит отца, мечтает помочиться на его могилу, но сам не замечает, что уже перенял у него многое.

Мать родила девочку. Они назвали ее Зухра, как предыдущую, которая недавно умерла. И эта тоже умерла чуть позже от укуса крысы. Отец часто преследовал меня на улицах, хватал за руку и избивал до крови. Когда руки его уставали бить, он тащил меня домой и там хлестал ремнем; он кусал мне затылок, уши, руки, хлестал по щекам. На улице ему не удавалось избить меня вволю. Вмешивались прохожие.

И у меня тоже, когда я вырасту, будет жена. Днем я ее буду бить. А по ночам покрывать поцелуями и окутывать нежностью. Это некая игра, забавное времяпрепровождение между мужчиной и женщиной.

Он бросил кусок лепешки в воду и ушел. Мой рот наполнился слюной. Я ощущал вкус лепешки у себя во рту. Я содрогнулся всем телом, но быстро справился с собой. Я скинул рубаху и штаны и бросился в воду. Я крутился вокруг лепешки. Рыбак смеялся. Я отщипнул кусочек и размял его пальцами в крошки. Какой-то кусок дерьма плавал тут же неподалеку, смешиваясь с черной нефтяной пленкой, которую выделяли лодочные моторы.

Символично, что книга закачивается на светлой ноте — Шукри в 20 лет собирается научиться читать и писать. И возможно, именно этот момент станет для него переломным. Чтобы в дальнейшем вырваться из порочного окружения, стать школьным учителем, познакомиться с Полом Боулзом и Теннеси Уильямсом и обрести свой голос.

Я говорю: живое выходит из мертвого. Живое выходит из гнили и разложения. Оно выходит из затхлости и падения. Выходит из чрева голодных и из хребта живущих хлебом единым.

Больше книжных отзывов — в телеграм-канале «ежик в книжном тумане»

Голый хлеб - это рассказ о другой стороне Марокко, это рассказ, который не спешат предавать огласке. Голый хлеб - это рассказ о голоде, нищете и выживании, рассказ о жизни без хлеба и без сострадания. Голый хлеб-это автобиографический рассказ самого писателя Мохаммeда Шукри, уроженца 1930 года, одного из важнейших арабских писателей Нашего времени, который самостоятельно освоил навыки письма и чтения лишь в возрасте 21-го года.

В Марокко 50-х годов, на закате колониализма, по другую сторону шикарных дворцов, кафе и туристов - существует другая действительность : нищета, голод, невежество, криминал и проституция. Эта действотельность была и, к сожалению, всё ещё остаётся уделом миллионов граждан Марокко,которые вынуждены покидать свои насиженные места и мигрировать в сторону больших городов и мегаполисов.

Тяжёлый голод, постигший Север Марокко, район называемый Риф , заставляет семью Шукри покинуть родное место и мигрировать в Танжир. В поисках пропитания, хлеба, семья мигрирует из Танжира в Тетван, а оттуда в Вахаран, что в Алжире, где Мохаммeд Шукри работает у французской семьи. Далее, семья снова возвращается в Тетван, но на этот раз, Мохаммад Шукри покидает семью и снова возвращается в Танжир.

Это рассказ о детстве Мохаммeда Шукри - детстве, которого и не было: детствo под тенью садиста и изверга отца, вечные поиски пропитания и места для ночлега, поиски мало мальской душевной теплоты, поиски случайных заработков, воровство, проституция, алкоголь и гашиш.

Путь поиска заработка и хлеба - это также и путь к освобождению и бунтарствo , путь взросления и обретание независимости.

Герой книги бунтует против действительности '' если бы не воображение - я бы взорвался '' . Герой бунтует и высвобождается из тисков отца-тирана, общепринятых норм окружающего его общества и невежества.

Голый хлеб наделал много шумихи в Арабском Мире и получил всемирную огласку. Мохаммeд Шукри бунтует и против литературных норм : смелым содержанием и самой манерой повествовения.

Мохаммeд Шукри относится к группе североафриканских писателей, пишущих на арабском языке, которые вытащили североафриканскую литературу с обочины арабской литературы, и завоевавших абсолютное признание.

Это рассказ был написан в 1972 году. Незамысловатое и простое повествование, обилие откровенных и грубых сцен секса, затруднили поиск издательства в арабском мире, готовое издать этот рассказ. Голый хлеб был издан на арабском языке лишь в 1982 году, после того, как был переведён на английский ( Полом Боулзом ) и французский ( Тахаром Бен-Джалуном ) языки. Голый хлеб переведён более чем на 15 языков и издан тиражом более чем 1 млн. экземпляров.

Данная рецензия - является переводом предисловия к книге, переведённой на иврит с арабского Навафом Атамной и изданной издательством Андалус Andalus Publishing House , Tel Aviv. 2000. Перевод предисловия с иврита на русский язык - Simon78

Советую прочитать книги Тахара Бен-Джалуна! ( Simon78)