Цитаты из книги Великий океан

Годы ушли незаметно, один за другим, из них сложилась жизнь. Почти полвека остались там, на старой родине,простое, забытое время. И, может быть, самое счастливое. Кто скажет, что был уже самым счастливым? Мудрость жизни в движении, в бесконечном, неповторимом. И невозвратном.

"Народ, который в состоянии предпринять такие путешествия, - как немного лет спустя говорилось на заседании конгресса Соединенных Штатов, - часто по едва проходимым горам и по ледовитым морям, во время таких бурь и снежных вихрей, что зрение и на несколько шагов не может досягать, этот народ упорно и мужественно отстаивал открытые им земли". Такой народ был серьезным противником и еще более опасным потому, что с побежденными поступал, как с братьями.

Он рассказал про Санкт-Петербург, про двор царя, широкую, как залив, Неву, площади и дворцы, над сооружением которых трудились лучшие зодчие мира, о необъятных просторах своей страны, простирающейся до Америки, о колониях на Ситхе, где одинокий старый правитель сам бьет зорю в своей крепости и имя его известно во всех портах Тихого океана, о русских людях, переплывающих на байдарках моря....

Для вольных земель не хватало воли.

Мы русские. Свои земли оберегать будем всечастно и навеки, даже если не останется ни одного бобра.

Шли на вольные земли за хлебом, которого там не было, за смертью, которая там была.

И олень и рысь пьют воду из одного ручья. Но никогда рысь не станет оленем, а олень — рысью.

" То, что еще не совсем четко зрело в мыслях министра, теперь оформилось окончательно. Вольноуправству в американских колониях надо положить предел. Слишком опасны республиканские соблазны Нового Света и слишком долго влияли Резановы, Мордвиновы, Сперанские... Там нужны люди, действующие по железной инструкции. И не разночинцы - "просветители индейцев", а верноподданные офицеры. Колония есть колония!..."

"... Радищев, человек, о котором говорила вся Россия как о ненавистнике рабства и деспотизма, и который первым приветствовал американский народ, расправившийся с "разбойниками-англичанами", и первый же заклеймил лживость американской "свободы" - свободы рабовладельцев. Это он написал о себе по дороге к месту ссылки: Ты хочешь знать: кто я? что я? Куда я еду? Я тот же, что и был и буду весь мой век: Не скот, не дерево, не раб, но человек!..."

Людская подлость ещё раз оказалась сильнее...

Теперь он был важен и строг. Он олицетворял власть.

Истинное горе не забывается.

Не много ли крови и так пролито на этой земле?

- С тобой навидаешься! - сказал Лука и яростно поскреб бороденку. - Тут всю землю прямо до пупка пройдешь.

От молнии и бури можно укрыться в пещере или лесу, от разбушевавшегося океана спасал берег, вода останавливала огонь. Здесь же рушились горы, падали камни, вода выступала из берегов, лопалась земля и огненная лава сжигала все на своем пути.

На свою землю люди должны ступать без опаски.

- Я сегодня счастливая, - шепнула она Резанову и легонько погладила его руку. - Да?

Я буду думать, что ты едешь со мной, кругом холодная пустыня, метель, луна, а мы мчимся и не замечаем ничего, и только колокольчик звенит над головами лошадей. Тебе покажется странной эта снежная равнина.

Дальновидных и просвещенных людей везде не много, а наипаче когда дело касается кармана...