Цитаты из книги Разведбат

Для меня тогда времени не существовало. Наконец, подремонтировали ноги. Перевели в другую палату. Слева — татарин, без ног, мальчишка, тоже разведчик, справа — чеченец, чистокровный, породистый. Без ног. Когда он сказал, что чеченец, хотя и воевал на нашей стороне, первой мыслью было — как бы ночью дотянуться до его кадыка… Рассказал он, что в первую войну воевал против нас, снайпер, гранатомётчик. Рассказал про свою жизнь, и я его понял, зла не держал. Жили в палате дружно.

Сделала раненому укол промедола, взяла его за руку: «Саша, мама Лена пришла…». На меня все смотрят, но я не Бог, я ничего не могла сделать, он 14 часов лежал. Я знала, что он умрёт. Он открыл глаза, такие серые глаза, смотрит в небо и говорит: «Я надеюсь, это не голос ангела с небес…». Эту фразу я не забуду никогда. — «Нет-нет, это я с тобой…». Закрыла ему глаза, и всё. Ничего не могла сделать!

Иной раз нам такие задачи ставили, что мы смеялись: надо в штабе попросить, чтобы нам в роту зачислили Шварценеггера, Сталлоне и Бэтмена.

Никогда не забуду Зацепилина с оторванной ступнёй… Ерохин его несёт на себе, а он: «Петя, ты меня бросишь…». Петя ему: «Ты что, Коля, брось ерунду говорить!». — «Ты меня бросишь, я всегда твою сгущёнку на халяву ел». Это у него такая натура, он даже с оторванной ступнёй шутил.

Мне один старый солдат сказал: «Командир, чтобы нам с тобой вылезти из окопов, надо сначала два раза назад выстрелить, и только потом — вперёд». Я этого сначала не понял, пока мы первый раз не вляпались.

В разведке кто свои? Команда. А остальные? Свой это тот, который зависит от меня, и от которого завишу я. Все остальные — не свои. Даже родная пехота или летчики. Сегодня я с ним водку пью, а завтра он меня по ошибке лупит ракетой. И такое было.

От нашей роты несколько человек на БМП ездили с Митрошкиным в Дуба-Юрт, на встречу со старейшинами. Я не ездил, ребята, вернувшись, рассказывали: боевиков в селе нет, в школе собрались чеченские ополченцы, вроде как наши союзники, у каждого — новый АКМ. А у нас были только старые АК-74.

В окопах у боевиков находили тушёнку с маркировкой как у нас, боеприпасы той же серии, новую форму, оружие 1999 года выпуска, новые автоматы в заводской смазке. У меня оружие было со склада после похода в Чехословакию, которое я не мог пристрелять, а у них — ещё с заводской смазкой. И как себе все это объяснить…

К нам в батальон как-то заезжал начальник разведки Сухопутных войск генерал-лейтенант Скрябин, спрашивал о наших проблемах и пожеланиях. Я просил у него: «Придайте разведгруппам хотя бы парочку миномётов «Василек», чтобы увидел боевиков и сразу — шквал огня с позиции нашей бронегруппы. — «О, разведчики, много просите! По штату не положено…».
Выполнять неспецифические задачи батальону — можно, а укомплектовать не по штату оружием — нельзя.

Все три ордена Мужества я получил в госпитале, в 2001 году. Первый вручал начальник госпиталя. Из офицеров батальона - никого не было. Я тогда слепой был. - "Что за награда? - спрашиваю. - Орден Мужества? А как он выглядит?". Дали потрогать.

- После Нового года контрактники отказались ходить в разведку. Считали, что в операции под Дуба-Юртом их подставили командиры. - "Пока не проведут следствие, кто нас подставил - никуда не пойдем. Мы воевать ехали, а не быть пушечным мясом. Ты будешь моих детей кормить, если меня убьют? Да тебя самого скоро убьют!" Но приказ есть приказ: идти в разведку. Собрал срочников молодых из всей роты в одну группу. Уже пошли, контрактники бегут за нами: "Стой! Мы пойдем. Идите назад".