Цитаты из книги Skippy Dies

«Жизнь так печальна, а любовь так несправедлива.»

«Если бы только он мог быть уверен, что это и есть та жизнь, о которой он мечтал, а не просто жизнь, которая ему досталась потому, что он побоялся искать ту, о которой мечтал! Если бы только он мог быть уверен, что не превратится со временем в нелепого старого увальня в пиджаке тридцатилетней давности, в такого безнадежного неудачника, который уже и сам не сознает, что все могло бы быть по-другому…»

Ибо разве когда-нибудь любовь искала оснований или доказательств? Зачем любви снисходить до вещественной реальности, если она сама творит собственную реальность, куда более яркую - реальность, где все звучит и дышит в унисон с сердцем!

Рано или поздно жизнь всех нас выставляет дураками. Но если сохранять чувство юмора, то тогда, по крайней мере, сумеешь с некоторой долей изящества снести унижение. В конце-то концов, что нас больше всего ломает — так это наши собственные ожидания.

Любовь не выбирает прямых путей, она никак не связана с тем, прав ты или неправ, хороший ли ты человек, и она даже не обязана приносить тебе счастье.

И все, что ты хочешь узнать или все, о чем ты мечтаешь, все ответы на твои вопросы,- они здесь, прямо перед тобой. В твоей жизни.

Можно представить себе, что внутри каждой печи есть огонь. Точно так же в каждой травинке есть травинка, самая суть которой в том, что она - травинка. А внутри каждого дерева есть дерево, а внутри каждого человека - человек, и внутри этого мира - хотя он иногда кажется таким скучным, таким обыкновенным - если как следует присмотреться, то увидишь там совершенно потрясающий, волшебный и прекрасный мир.

У него уже появилось ощущение, что что-то не так: как будто он сидит в машине, которая постепенно разгоняется и несется все быстрее, быстрее и хотя всем вокруг кажется, будто все идет нормально, ты-то знаешь, что тормоза не работают.

Шестнадцать часов многократного разочарования отпечатались у него на лице, это следы крушения иллюзий, которое остальные тоже ощущают на себе - каждую секунду нового дня, превращающую их из детей во взрослых.

Между тем, с точки зрения самих солдат, война являлась бессмысленной мясорубкой, четырехлетней историей ужасов, не имевшей какой-либо постижимой цели, кроме как опровергнуть не только доводы и громкие слова генералов, но и саму идею об умопостигаемом и освященном Богом мире: и это, как ничто иное, кажется Говарду квантовым уровнем войны.

Если тебе довелось видеть, как кто-то стреляет из носа горошинами или целых пятнадцать минут пыхтит и никак не может вспрыгнуть на гимнастического коня, то как-то трудно всерьез воспринимать этого человека как ведущего юриста ООН или управляющего хедж-фондом в частном банке, — не важно, сколько с тех пор утекло лет.

Это все равно как если бы рыба пыталась познакомиться с супермоделью. Эта рыба могла бы сколько угодно стараться и отпускать лучшие на свете остроты — а что толку? Она все равно останется рыбой — с чешуей, хвостом и так далее.

И даже если где-то там и существует кучка толстых и хромых инопланетян, играющих в покер на костях, все равно это твое письмо будет идти до них лет сто! Ты уже давно умрешь, когда они тебе ответ напишут. — Может, умру, а может, и нет, — так, довольно загадочно, отвечает на это Рупрехт.

Постепенно до тебя доходит страшная истина: Санта-Клаус был только верхушкой айсберга, и твое будущее отнюдь не станет катанием на американских горках, как ты воображал, и мир, занятый твоими родителями, мир, где моют посуду, посещают зубного врача, ездят по выходным в гипермаркет "Сделай сам" за напольной плиткой, — все это, в общих чертах, и есть то, что люди подразумевают под словом "жизнь".

— Когда я тебя слушаю, мне кажется, что я уже вымер, —

Наслушаешься и о Стэнфордском университете, где преподает Хидео Тамаси; со слов Рупрехта, он представляется каким-то гибридом зала игральных автоматов и Облачного Города из “Звездных войн” — местом, где все ходят в спортивных комбинезонах и где никогда не случается ничего плохого.

Если сунул руку в огонь — значит, тебе придется принять единственно верное решение: вытащить руку.