Цитаты из книги Легенды Ереси

- Ты выбрал тернистый путь, - произнёс Урия. - Запомни, нет ничего, чего бы человек жаждал сильнее, чем то, что для него запретно. Ты никогда не думал, что твои грандиозные мечты могут осуществиться? Что будешь делать тогда? Как бы твои подданные не узрели бога в тебе самом.

Стоит отринуть веру в богов, и различия постепенно начнут стираться, а поколения, что придут нам на смену, привыкнут к новым временам, научатся сотрудничать, перемешаются и забудут о былых обидах. Только религия и не дает им найти общий язык, заставляя совершать бесчеловечные поступки. Религия не что иное, как раковая опухоль на сердце человечества, и ничего хорошего она не несет.

-- Эти фрески восхитительны и прекрасны вне зависимости от существования высших сил. Они ничего не доказывают. Не припоминаю случая, чтобы боги сами создавали произведения искусства. -- Когда-то ваши слова могли бы счесть богохульством. -- Богохульство, -- иронично усмехнулся Откровение, -- преступление, от которого никто не страдает.

Вселенную совершенно не заботят ни наши дела, ни мы сами. Наша судьба зависит только от нас.

Грэм Макнилл, «Последний храм»

Тебе кажется, будто все вокруг именно таково, каким ты его видишь, но ни один человек не способен воспринимать мир непосредственно. Мы оперируем лишь образами и представлениями о вещах.

Грэм Макнилл, «Последний храм»

-- Ты, как и я, возглавляешь более тысячи лучших воинов Галактики, -- сказал Астелян. -- Император даровал мне эту власть, но вместе с ней пришла и ответственность за каждое принятое мной решение. Уж не знаю, какой ты там опыт успел получить в своем Вороньем Крыле, но ты должен понимать, что война -- это кровь и потери. Только глупец может мечтать о ней.

-- Только религия и не дает им найти общий язык, заставляя совершать бесчеловечные поступки. Религия не что иное, как раковая опухоль на сердце человечества, и ничего хорошего она не несет.

— Мы обрели своего примарха, — повторил Кхарн, — и Легион наш пойдет вперед, повинуясь лишь его воле. Мы в равной степени принадлежим и ему, и Императору. Все, что мы хотели или планировали, больше не имеет значения. Командор Гончих Войны обязан встретиться с примархом, и дальнейшее будет развиваться так, как он пожелает. Да будет так. Спорить тут не о чем.

- Время прочистить мозги и поразмыслить о важном. Я прогуливаюсь. Я закрываю глаза. И, как это ни удивительно, звезды не гаснут оттого, что я на них не смотрю.

Сигизмунд настаивал на том, чтобы убрать из Инвестиария и статуи предателей. Капитан Кулаков даже вызвался проделать всю работу самостоятельно, чем изрядно насмешил Императора.

-- Вы сотворили чудо, милорд. -- Чудо я разрушил.

Вот почему Дорн прибыл на Терру со своим прародителем и властелином. Из любви, преданности, покорности, но более всего по "необходимости" -- чтоб у Сингха язык отсох! Небо перевернулось, и черной изнанки выплеснулся Хаос. Пала ярчайшая из звезд -- и немыслимое, святотатственное стало непреложным фактом.

Дорн был создан, чтобы повелевать, чтобы помогать отцу в его неустанных стремлениях, создан, чтобы принимать трудные решения. Он был примархом, одним из двадцати в Галактике. Его гены вылепил гранд-архитектор человечества, величайший инженер генетического кода. "Многое нужно Империуму, но больше всего ему нужна способность себя защитить и способность напасть тогда, когда это диктует необходимость. Вот почему я дал ему двадцать острых клыков".

-- Вы мой примарх и повелитель, лорд Ангрон. Я давал клятвы найти вас и всюду следовать за вами, а потому не могу сражаться против вас. Что ж, если мне предстоит умереть, пусть я умру от вашей руки. Я, Кхарн, склоняюсь перед вашей волей.

-- Они заплатили! Заплатили! Мы заставили их заплатить! -- Завывая, Ангрон швырял Кхарна из стороны в сторону. -- А теперь мои братья и сестры погибли! Кто заплатит за них?

-- Мы отказываемся сражаться против вас, потому что вы -- наш примарх. Вы не только наш предводитель, но и наш прародитель, наш исток. Что бы ни случилось, я не посмею поднять на вас руку. Не пойдет на это и ни один из моих собратьев.

"Примарх, я покорен твоей воле, -- твердил про себя Кхарн, -- и никогда не осмелюсь попытаться подчинить тебя себе. Но все-таки, мой новообретенный господин, я очень надеюсь, что ты примешь свой Легион, пока в нем еще хоть кто-то дышит..."

И всякий Легион, трон которого продолжал пустовать, испытывал те же самые томление и скорбь, только нарастающие с каждым прыжком, с каждой новой войной. Быть может, именно у следующей звезды обнаружится планета, где живет примарх? Быть может, именно это, одно из многих сообщений, пришедших на корабль, принесет весть о том, что где-то там, во тьме, найден их отец?

--...ответь, почему, когда ты приходишь исповедовать умирающего, они не испытывают радости? Разве не должны их родственники и друзья радоваться и праздновать переход близкого человека в мир иной? Если уж на той стороне нас ожидает вечная жизнь в раю, то почему же никто не исполняется счастливого предвкушения этого дня?

-- То, что вера способна даровать утешение, совершенно не добавляет ей авторитетности или истинности. Конечно, умирающему куда приятнее полагать, что вскоре он окажется в раю и познает вечное блаженство, вот только даже если он умрет со счастливой улыбкой на лице, на самом деле это не будет иметь никакого значения.