Цитаты из книги Убийство в лабиринте

Зрелище казни, как всегда, глубоко потрясло судью. Пока судья расследовал случай, он был неутомим, но как только преступника ловили и он сознавался в содеянном, судья Ди стремился как можно быстрее выкинуть дело из головы. Он ненавидел свою обязанность наблюдать за приведением приговора в исполнение, созерцать все кровавые детали казни. Мысль о том, что неплохо бы уйти на покой, зародившаяся у судьи сразу же после беседы с отшельником, теперь превратилась в пламенное желание. Судья подумал о том, что ему всего лишь немного за сорок; в этом возрасте он легко может начать новую жизнь в маленьком имении, которое принадлежало судье в его родной провинции. Что может быть лучше, чем спокойная жизнь на лоне природы, где он мог бы вволю читать и писать, а также вплотную заняться образованием детей? Какой смысл в том, чтобы ночей не спать, расследуя грязные ухищрения преступных умов, в то время как в жизни есть столько прекрасных и удивительных вещей? Есть немало способных чиновников, которые смогут занять его место. И не окажет ли он государству большую услугу, если закончит свой труд, который он никак не может завершить: изложение идей конфуцианцев на простом, общедоступном языке? И все же судью терзали сомнения. Что станется с Поднебесной, если все чиновники проникнутся такими настроениями? И не входит ли в его обязанности дать сыновьям шанс прославиться на государственной службе? Смогут ли его дети надеяться на блестящее будущее, если вырастут в деревне? Судья Ди покачал головой. Ответ на его вопрос был заключен в загадочном изречении, прочитанном им в хижине отшельника. «Лишь две дороги ведут к вратам вечной Жизни: или заройся в грязь, словно червь, иль, как дракон, воспари к небесам». С того времени эти строчки все звучали и звучали в голове у судьи.

Тяжелая дверь на запоре, опущен шелковый полог, На мягких перинах двое играют в «тучку и дождик», Забыв о суровом запрете, забыв о заветах древних. В дивных восторгах влюбленным ночь не кажется долгой. Ступни — нераскрывшийся лотос, губы — алее граната, Нежные бедра округлы, снега белее груди… Пусть на луне есть пятна, пятна луну не портят, За пятна в прозрачном камне ценят красу агата. Пусть ищет глупец благовоний в странах Запада дальних, Не видя красы чудесной, что спит у него под боком, Не чувствуя аромата ее божественной кожи, Забыв про волшебный цветок, цветущий в собственной спальне.

В комнате царил отвратительный запах подгоревшего бараньего сала и стоял удушливый чад. Посреди земляного пола возвышалась огромная чугунная жаровня с тлеющими углями, вокруг которой на низеньких деревянных скамеечках сидело с полдюжины людей; они жарили куски сала, насаженные на медные спицы. Мужчин было трое, они разоблачились до пояса, оставшись в одних мешковатых шароварах. Цветной бумажный фонарик слабо освещал их потные лица. Женщины были одеты в широкие муслиновые юбки, красного или зеленого цвета, и коротенькие безрукавки, их волосы были убраны в тугие косы, переплетенные красными шелковыми нитями. Безрукавки они не застегивали, оставляя нагими груди.

— Повинуйтесь начальнику, испытывайте трепет перед врученными мне знаками власти. Знайте, что в этот самый день и час тысячи судей во всех концах Поднебесной в своем торжественном облачении вершат справедливость во имя нефритового трона и черноволосого народа. С незапамятных времен они соблюдают обычаи и порядок, установленные мудрыми предками и одобренные волею Неба, а также торжественным согласием миллионов и миллионов подданных Срединного государства! Не случалось ли вам видеть, как кто-нибудь пытается водрузить шест посреди горного потока? Шест стоит один лишь миг, а затем его уносит вечно текущей могучей стремниной. Точно так же люди порочные или невежественные могут на краткое время обрести власть и пытаться поколебать священные устои нашего общества. Но разве не видим мы с кристальной ясностью, что все такие попытки всегда кончаются сокрушительным падением самозванцев? Потеряв веру в знамение Неба, рискуешь потерять веру в самого себя. Встаньте и да снимут с вас цепи!