Цитаты из книги Святая ночь

Иафет только что женился на Мерибол, а Мерибол только что вышла замуж за Иафета. Они сидели вместе, думали вместе, гуляли вместе. И уже шесть месяцев ни один из них не говорил «я» – только «мы». На какое-то время они полностью выбыли из общественной жизни.

Хам ничего не принимал на веру. Ставил под сомнение то, что являлось законом для других, в частности, не считал, что отец – олицетворение мудрости и его следовало почитать, даже если ваши мнения где-то и расходились.

Сима он любил больше остальных. Сильный и послушный, тот не отличался умом, зато Бог наградил его золотыми руками. И Ной знал наверняка, что старший сын в точности исполнит любое его указание. Не то, что Хам, бесстыдный и вечно всем недовольный.

Ной не любил Хама. Хам позволял себе спорить с отцом.

Если, к примеру, саранча уничтожала посевы, Ной самодовольно напоминал семье, что месяц тому назад во сне вычерпывал ситом бездонный колодец.

Прямые предсказания грядущих бедствий перемежались весьма неопределенными пророчествами, правильное толкование которых становилось возможным лишь после свершения события.

...так как в известной истории о женщинах сказано совсем ничего, хотелось бы уделить им побольше внимания, предварительно напомнив читателю, что жену Ноя звали Ханна, жену Сима – Керин, Хама – Айша, а Иафета – Мерибол.

...люди тогда были не чета нынешним.

...в возрасте 500 лет у Ноя родилась тройня.

"...он уже не держался за бревно, а сидел на верхней ветви кипариса и отпиливал ее, намереваясь строить лодку. И тут, к своему ужасу, обнаружил, что пилит сук, на котором сидит..."

Истина может лежать долгие годы на самом виду, прежде чем она дойдёт до сердца человека.

– Я умываю руки, – нервно ответил Мейер.
Иль Лупо улыбнулся:
– Это фраза Пилата, мой дорогой доктор. У евреев есть другая: "Разумно, когда один человек умирает за весь народ".

жена, с тревогой следившая за немеркнущим нимбом, пришла к выводу, что греху ее мужа не хватает убедительности и весомости. Дюперье охотно с ней согласился.

— Сейчас же сними ореол! — кричала она. — Снимай его немедленно! Не желаю его больше видеть! Дюперье в бесчисленный раз продемонстрировал, что не в их власти от ореола избавиться, тогда голосившая супруга заявила: — Если бы ты хоть немного был ко мне привязан и питал хоть каплю чувства, то уж, верно, нашел бы средство снять его с головы, но ты был и остаешься эгоистом.

Дары бога, особенно когда они кажутся не совсем заслуженными, не только не встречают порой должного уважения, но зачастую становятся предметом скандала.

Г-же Дюперье... еще не открылись тщета и суетность земного бытия. Как и многим другим, кого необдуманное слово способно сбить с пути истинного, ей представлялось более существенным угодить собственной консьержке, чем быть угодной своему Создателю.