Цитаты из книги Флоузы, или Кровь предков

Все средства хороши в любви, войне и уклонении от налогов.

— Я пишу по пять книг в год. Не могу же я всю эту муть еще и читать.

Чем крепче забор, тем лучше соседи.

Вот знаешь ли ты, например, что если ты сочинишь книгу и напишешь в ней что нибудь плохое о ком нибудь, то этот человек может подать на тебя в суд иск на многие тысячи фунтов? Это называется клеветой. – Жаль, что о нас никто ничего плохого пока не написал, – ответил Локхарт

Вы больше в постели ничем не занимаетесь?

• Ну, спим, конечно, - ответила Джессика.
• О, Боже, - пробормотал себе под нос доктор, - они спят. А больше вы совершенно ничего не делаете?
• Локхарт храпит, - уточнила после долгого размышления Джессика, - а больше я ничего особенного припомнить не могу.

Все можно поставить с ног на голову, это зависит только от точки зрения, с которой мы смотрим на предмет.

Не понимаю, почему мы должны подчиняться закону, который нас ущемляет, если правительство не желает соблюдать закон, который мог бы нам помочь.

Ему Джессика казалась ангелом ослепительной красоты, к ногам которой он готов был принести если не свою собственную жизнь, то, по крайней мере, жизнь всего, что двигалось в пределах досягаемости самого дальнобойного из его ружей.

У этих французов только хиханьки да хаханьки, шуточки да анекдоты. А у нас на первом месте всегда дело. Да еще та вечная борьба между нашими словами и нашей же внутренней сутью, которую по ту сторону Пролива называют лицемерием. А вся наша суть сложилась под влиянием иностранной крови. Ее, эту суть, составили те, кто бежал от притеснений тиранов в своих странах. Всех их переплавили в себе, как в тигле, Британские острова. Из всех них тут сделан один пудинг. Так было, и так будет.

...будучи женщиной методического склада характера и хорошо зная, во сколько обошлось бы изготовление новых челюстей, миссис Флоуз вначале вынула зубы и положила их в стакан с водой, а уже потом стала скрипеть деснами.

Опыт прежнего ее брака приучил ее не отказываться слишком легко от своего права на обиду. Из него можно было извлечь определенные преимущества, в том числе и власть.

- Сомневаюсь, что он сможет подняться в ближайшее время, - заметил врач. - Я положил ему обе ноги в гипс.

• Не знал, что у него сломаны ноги, - удивился Балстрод.

• Они не сломаны. Но мне показалось, что так будет лучше.

Законы попирают депутаты, те люди, те министры, что поставлены творить их в парламенте и соблюдать в правленье. Чему же следовать простому человеку? Какой закон он сможет уважать?

Балстрод в глубине души не сомневался, что Локхарт не его современник, но какая-то генетическая катастрофа. <...> Человек, который из собственного деда сделал чучело, <...> или лучше сказать, "засушил собственного деда на память", — такой человек был сделан из куда более прочного материала, чем общество, в котором он жил.

Однако каково бы ни было их призвание и чем бы они ни занимались, Флоузы неизменно смеялись над ударами судьбы, над происками врагов и нечистой силы, и их религией всегда было не столько христианство, сколько личная честь и достоинство.

- Голубушка, так вы и на самом деле сентиментальны, - ответил старик. - Это-то мне в вас и нравится. За внешней сентиментальностью чаще всего скрывается твёрдый характер".

«В мире, исполненном неопределенностей, мы находим утешение в той, вечной истине, что, в конце концов, смерть придет к каждому из нас».

Человек, прикованный за руки к стене, конечно, мог умереть естественной смертью, но он выбрал для этого противоестественные место и позу.