Цитаты из книги Робинзон Крузо

Ожидание опасности всегда страшнее самой опасности, и ожидание зла в десять тысяч раз хуже самого зла.

Московиты, по моему мнению, едва ли заслуживают названия христиан, однако, они выдают себя за таковых.

Природа, питающая всякую тварь, сама учит нас, как пользоваться ее дарами.

Но кто не отдаст своих последних сил, когда дело идёт о том, чтобы добиться свободы!

Удивительно, что почти никто не задумывается над тем, какое множество мелких работ надо произвести, чтобы вырастить, сохранить, собрать, приготовить и выпечь обыкновенный кусок хлеба.

Я был огорчен до глубины души и тут только сообразил, как глупо приниматься за работу, не рассчитав предварительно, сколько она потребует сил и труда и хватит ли сил довести ее до конца.

Разве мы имеем право бояться? Ведь что бы ни ожидало нас в будущем, всё будет лучше нашей нынешней жизни, и, следовательно, всякий выход из этого положения - даже смерть - мы должны считать избавлением.

Слишком уж обидно: выручить людей из беды только для того, чтобы очутиться их пленником.

Глупо приниматься за работу, не рассчитав предварительно, сколько она потребует времени и труда и хватит ли сил довести её до конца.

И, наконец, за пороки целого народа не подлежат отомщению отдельные люди.

Невозможно передать, сколь поражены были бедные дикари, когда услышали треск и увидали огонь ружейного выстрела; некоторые из них едва не умерли со страху и упали на землю, точно мёртвые.

Мне дали имя Робинзон, отцовскую же фамилию Крейцнер англичане, по обычаю своему коверкать иностранные слова, переделали в Крузо. Со временем мы и сами стали называть себя и подписываться Крузо; так же всегда звали меня и мои знакомые.

Дела человеческие подвержены всяким превратностям и бедам.

Не знаю, как это назвать и не стану настаивать, что какое-то тайное веление всесильного рока побуждает нас быть орудием собственной своей гибели, даже когда видим её перед собой и бросаемся к ней навстречу с открытыми глазами.

Какое-то тайное явление всесильного рока побуждает нас быть орудием собственной своей гибели, даже когда мы видим ее перед собой, и бросаться ей навстречу с открытыми глазами…

Жизнь моя могла бы оказаться гораздо печальнее.

"Может быть, вы найдете друга, там, где меньше всего ожидали встретить его."

Он сказал мне, что уныние есть самое безрассудное чувство, ибо оно направлено на прошлое, которого невозможно ни вернуть, ни поправить, и пренебрегает будущим, убивает охоту искать улучшения нашей участи. Тут он привёл одну испанскую поговорку, которую можно перевести так: "сокрушаться в горезначит увеличивать его вдвое".

Стоит только понаблюдать, уверял меня отец, и я пойму, что все жизненные невзгоды распределены между высшими и низшими классами и что реже всего их терпят люди умеренного достатка, не подверженные стольким привратностям судьбы, как высшие и низшие круги человеческого общества

Горький опыт человека, изведавшего худшее несчастье на земле, показывает, что у нас всегда найдется какое-нибудь утешение, которое в счете наших бед и благ следует записать на приход.