Цитаты из книги Бабий Яр

Не люблю ночного воя самолетов; как загудит, кажется, всю душу выворачивает, но тут же говоришь себе: "Спокойно, это же свои, это не то".

Попытка стереть Бабий Яр обернулась неожиданной стороной, привела к новым массовым жертвам, даже возникли суеверия. Популярной была фраза: «Бабий Яр мстит». Основная черта большевистского характера, однако, в том, что он не сдается.

Я принадлежу к людям, безоговорочно любящим яркий свет. Мне никогда не бывает чересчур много электрических ламп или чересчур много солнца. Это ни хорошо, ни плохо, а просто, видно, биологическая особенность организма. Никогда не носил темных очков, потому что чем ярче вокруг, чем ослепительнее песчаные пляжи или снежные равнины, тем мне лучше, настроение выше, а глаза не только не болят, но, наоборот, купаются в море света.

У каждого бывают моменты, когда мы ясно представляем свою будущую неизбежную смерть. Один раньше, другой позже, но обязательно вдруг с леденеющей душой ясно понимаем, что настанет минута, когда вот это мое «я» перестанет существовать. Перестанет дышать, думать, не станет вот этих ладоней, головы, глаз. И каждый по-своему задыхается, отбрасывая это отвратительное ощущение, хватаясь за успокоительную соломинку: «Это еще не сегодня. Это еще далеко».

После крестов с касками война еще один раз напомнила нам о себе живописно взорванным мостом через реку Ирпень, у села Демидова. Села не было: одни пепелища с яркими белыми печами, трубы которых, как указательные пальцы, торчали в небо. [Значит, тут был бой одних благодетелей человечества с другими – за лучшее, значит, счастье в мире.]

Можно сжечь, развеять, засыпать, затоптать - но ведь остается еще человеческая память. Историю нельзя обмануть, и что-нибудь навсегда скрыть от нее - невозможно.

Куда ни посмотри, большинство людей в жизне озабоченно именно тем, что поесть. Во что одеться. Где жить. И многие отданы этим заботам целиком, без остатка, так тяжко это им дается. Не потому, что им так нравится, а потому, что иначе не могут.

...неужели единственное, что люди освоили в совершенстве за всю историю, - это убивать?

Ни одно общественное преступление не останется тайным. Всегда найдётся какая-нибудь тётя Маша, которая видит, или спасутся пятнадцать, два, один, которые свидетельствуют. Можно сжечь, развеять, засыпать, затоптать - но ведь остаётся ещё людская память. Историю нельзя обмануть, и что-нибудь навсегда скрыть от неё - невозможно.

Поджигателей больше, чем писателей.

Особенно было удивительно про погоны. Сколько в революцию из-за них было! Кто в погонах - значит, смертный враг. Большевики захваченным в плен офицерам вырезали на плечах лоскуты кожи в виде погонов, а те в свою очередь пленным большевикам - звезды. И вдруг теперь в советской армии - погоны и офицерские чины! Мирно уживаются со звездами.

Какой-то мрачный парадокс. После всех Возрождений, философий, великих наук открыто, наконец, что чрезмерное образование - зло. Те все истины поставили вверх дном, учили лжи, но всё же хоть чему-то учили, а эти додумались, что и учить не надо.

"Социалистический гуманизм" Сталина до печей не додумался, зато гибель обрушилась на своих сограждан. В таких отличиях вся разница: неизвестно, что хуже. Но "социалистический гуманизм" победил.