Вообще-то, насколько мне известно, когда англичане решили организовать в Австралии колонию, указание было попытаться наладить контакт с коренным населением. Но представьте себе степень отчаяния людей, которых увезли непонятно куда, где нет буквально ничего, где им с нуля приходится создавать что-то, пригодное для проживания, в условиях, которые им непонятны, в природе, в которой нет ничего своего. Тяжелые условия ведут к тому, что сильные начинают отыгрываться на слабых. А слабые начинают отыгрываться на еще более слабых – аборигенах. При этом аборигены обрастают все более и более страшной аурой вокруг них, в ненависти к ним сосредотачивается весь страх перед неизвестным и незнакомым. Аборигены живут там, куда белые люди боятся сунуться, они обитают в темноте. Они бесшумно двигаются и возникают из ниоткуда, они обладают тайнами и ритуалами. Они – угроза. Они – континент, на котором не так-то просто выжить.
The conditions of their life up here were harder than any she could have imagined at home because they were so different. Even the openness she had longed for was a frightening thing. There had been a comfort in crowdedness and old age grime and clutter that she only appreciated when it was gone
Вокруг никого и ничего. Маленькое поселение, где все ходят босиком, где нет привычных условий, от которых свободные поселенцы и бежали – грязи, нищеты, тяжелой работы. Тут – открытое пространство, тут свобода, но почему она так пугает? Европейцам не за что ухватиться. Они хватаются друг за друга. Они образуют иерархию, в которой дети растут до того возраста, пока не становятся юнцами, юнцы сидят на крыльце магазина, жуют табак и плюются, пока не становятся взрослыми, взрослые собираются у кого-нибудь на ферме и вместе молчат. Здесь так много тишины и так много недоговоренного, которое вроде и должно быть понятно без слов, но...
И вот эту не_идиллию пронзает событие – трое детей находят белого черного. По всем признаком он абориген, но волосы у него цвета соломы, и когда старший мальчик наставляет на него воображаемое ружье, то внезапно тот начинает говорить на английском. Джемми оказался выброшенным на берег Австралии, где его неохотно, но приняли аборигены, с которыми он и провел свою жизнь. С точки зрения белых людей он недоразвит. Семья детей, которые его нашли, забирает его к себе. И тут деревня делится на две части: одни считают его угрозой, как и аборигенов вообще, вторые считают, что аборигенов надо обучать и вообще пылают страстью помочь. Но Джемми знает, что добра не стоит ждать ни от тех, ни от тех. Можно показать им кусочки того, что он знает, но доверить им все нельзя.
It was out of a kind of reverence, as well as concern for the danger he might put them in, that he concealed from Mr Frazer, who he knew would not notice, a good deal of what he himself could see. Things it was forbidden them to touch, since they were in the care of the men whose land they were crossing; others that only women could approach; others again that were a source of more power than he could control
В такой маленькой книжечке умещается очень много персонажей, каждый из которых прекрасно прописан. Директор школы, молодой и самовлюбленный, достоинство которого сильно уязвлено необходимостью находиться между простых людей в таких неромантичных условиях; пастор, которые увлечен природой и ее загадками, но слабо представляет, что происходит вокруг; маленькая девочка, которая строга к себе и мечтает об утерянном, которого она не знала; мальчик, который невыносимо одинок, но пытается сделать вид, что все хорошо; люди, как пчелы, которые живут по законам улья и которые не любят, чтобы улей тревожили.
It was as if he had seen the world till now, not through his own eyes, out of some singular self, but through the eyes of a fellow who was always in company, even when he was alone; a sociable self, wrapped always in a communal warmth that protected it from dark matters and all the blinding light of things, but also from the knowledge that there was a place out there where the self might stand alone.
Осознания себя и мира вокруг приходит к некоторым из них, приходит по-разному, приходит нежеланным, потому что оказывается, что ты, как член группы, был подвержен тем шорам, которые этой группе характерны. Ты вдруг видишь мир вокруг, и он прекрасен, но ты чувствуешь, что нет больше прекрасного неведения.
Каждое слово, каждый кусочек в этой книге важен, ее невозможно читать быстро, ее надо впитывать полностью. Предложения по три страницы, но как они прекрасны! И как прекрасна мечта пастора, что земля Австралии принесет новое в европейскую культуры, позволит ей обогатиться:
The time will come when we too will be sustained not only by wheat and lamb and bottled cucumbers, but by what the land itself produces, tasting at last the earthy sweetness of it, allowing it to feed our flesh with its minerals and underground secrets so that what spreads in us is an intimate understanding of what it truly is, with all that is unknowable in it made familiar within.
Увы, увы, европейцы переделали все под себя. И только критически сократив количество коренного населения, количество коренных растений, они начали задумываться и пытаться восстановить былое. Но Австралия тем и прекрасна, что в ней все по-другому, и все берет свое:
The forests up there had all day been climbing into the sky and drifting down again to cover all this side of the range with ash; a breath out of the heart of the country. There was no finality in it. He knew that. One life was burned up, hollowed out with flame, to crack the seeds from which new life would come; that was the law.
Эвкалипты размножаются с помощью огня, поэтому и Австралия своего рода феникс. Жизнь начинается и продолжается, заканчивается и опять начинается, и хоть для европейцев аборигены и выглядели дикарями, они понимали эту страну. И поэтому сейчас так много направлено на то, чтобы восстановить культуру аборигенов, чтобы понять, что они знали и как выживали, в том числе и в глубине континента. Сначала убить, потом попытаться вернуть.
17 понравилось
