Цитаты из книги Вирус бессмертия

Когда тебя оживляют по первому разу, это даже может понравиться. Жить все равно лучше -- даже если учесть всякие мучения и так далее. Но когда тебя убивают и воскрешают, убивают и воскрешают,-- в конце концов это ужасно надоедает. Начинаешь думать, не слишком ли много раз ты помер, и смерть представляется уже чем-то вроде возможности отдохнуть от этого кошмара. Нужно только, чтобы тебя больше не оживляли -только и всего. Вечный покой, и ничего более.

Как они получили эту кличку [брамины] -- особая история. Они же не индусы, и тем более не жрецы какие-нибудь -- обыкновенные доктора. А словечко это приклеилось к ним после того, как в одной газете появилась о них статья. Тогда все это было еще сенсацией. Парень, который писал статью, жутко восхищался, что врачи могут оживить мертвеца и поставить его в строй.

Это несправедливо! Я проклинал тех, кто придумал такую изощренную кару. Изо дня в день я встречал рассвет в таком же одиночестве, как Робинзон Крузо на своем необитаемом острове. И это в городе, где жило двенадцать миллионов душ!

- Да, это верно, иногда я даю яд, который невозможно обнаружить в человеческом теле. Я не беру за него платы, так как уверен, что такие случаи заслуживают внимания. Я уже оказал содействие многим убийцам.

- Прекрасно, - оживился Сангстрём. - В таком случае дайте и мне яда.

— Все должны на кого-то или что-то полагаться, — почти шепотом проговорил Тони. — Эта идея заложена в имеющейся у меня информации. Подумайте, что вы и все остальные видите в Глэдис Клефферн? Вы видите внешнюю сторону. А за этим стоят деньги и положение в обществе. Значит, она на это полагается, и ее это совсем не смущает. Так почему же моя помощь должна смущать вас, миссис Белмонт?

Невидимка, естественно, не может видеть себе подобных.

Невидимость - замечательная шутка над обществом.

Просто потрясающе, на что способны деньги! Все содержимое магазинов было брошено к ее ногам, и мнение продавщицы уже не было истиной в последней инстанции, а вздернутые брови дизайнера не воспринимались как молния с Олимпа.

Неужели она так изголодалась по хорошему к себе отношению, что была готова общаться с роботом как с равным только потому, что он был добр к ней?

Кактус по крайней мере еще признавал мое существование. Но лишь для того, чтобы больно уколоть.

А какого черта, в самом-то деле: кто на мелком шрифте наживается, тот от мелкого шрифта и погибнет.

Коль тебя вечно дождь хлещет, и ты всего насмотрелся - как тут не согнуться, не съежиться, сам скажи!

Я претворил свое унижение в доблесть.

Моя собственная теория. За время работы в магазине я пришел к выводу, что рыжие и блондины предрасположены к шизофрении, а брюнеты — к маниакальной депрессии. — Интересно. Вы давно здесь работаете? — Неделю.

– что у тебя на душе? – Не знаю, – ответил я. – Еще не разобрался. То ли плакать хочется, то ли смеяться… – Лучше смейся. Слез не выношу.

То были безумные моменты, славные моменты, великие моменты, когда я исполином шествовал среди праха земного и каждая моя пора источала презрение.