Цитаты из книги Общее собрание. Том 10

... задушенный мальчик ни с кем никогда не ссорился, а был тихий и бесполезный.

Зачем вы морочите голову нашим детям и только пугаете их. В наш век и так хватает ужасов, всяких нитратов и радиаций.

– Вот это новость! – поразился Рахманин. Вы гимнастикой занялись? – И я занялась. И Наталья Ивановна занялась. Нам по телевизору велели. «Для тех, кому больше семидесяти». – Вот и хорошо, сказал Рахманин. Со временем и я к вам присоединюсь. Особенно если буду жив.

Не хватало мне теперь дело против Красной Руки возбудить… По подозрению в убийстве. Ладно. Мы по-другому сделаем. Там комиссионный магазин есть. Вот мы и пошлем тебя посмотреть, не проходил ли по их бумагам серебряный самовар из имения Апраксиных. Мы его уже полгода разыскиваем.

А в нашем возрасте все по-другому. Если человек что-то видит, что не положено, значит, у него ВИДЕНИЯ!

– Очень милая картина, вмешался Матвеенко. Лежит бабушка и умирает. Кругом врачи, родственники. Ее спрашивают, что вы хотите сказать остающимся. Она говорит: «Покупайте какие угодно шторы, только не желтые». – Ну и что? – возразил Рахманин. А есть вариант этой истории, что бабушка после смерти позвонила по телефону. И сказала про шторы. Значит, они ее очень беспокоили.

Этому бы пианино впору погоны приделать и звание давать. Например, пианин-лейтенант

Тогда это или инопланетяне с какой то чудовищной техникой и странным смыслом жизни, или это потусторонние силы, объединенные в шайку: ведьмы, фантомасы, мефистофелевщина всякая… – Или наши галлюцинации, добавил Рахманин. А может быть, еще хуже – материализованный бред.

Он весь был обнесен старым кривоногим забором со старой кривоногой колючей проволокой.

"Если у нас так милиция рассуждает, то остальным гражданам сам бог велел дрожать от страха".

- А кого они ждут?

• Нас.
• Зачем?
• Чтобы задушить.

Я в детстве много слышал таких баек. Красная Рука, Черная Простыня... Сейчас еще Летающий Шприц появился... наркоманов убивает. Люди по своей темноте верят во что угодно.

Рахманин дико вскрикнул, заметался по комнате. Потом вскочил на подоконник и сиганул вниз. — Не возьмете! Он недолго путался в кустах под окном… бежал. Во время бега жить не так страшно.

Им дали синий милицейский "Москвич" с упитанным усатым водителем с очень милицейской фамилией - Лютый.

Рахманин подивился такому странному обстоятельству: продаже товаров по безналичному расчету через комиссионный магазин. Но вникать не стал, не за этим приехал. Если уж это социально-разоблачительное пианино не стало карать Мыльникову, зачем Рахманину вмешиваться в ее безналично-комиссионные дела.

Если человек что-то видит, что не положено, то у него видения!

Откуда у хорошего человека деньги на старинное пианино? У честного человека и оклад честный — небольшой.

Рахманин сначала оглядел пейзаж, спокойный, как седуксен. Непробиваемо спокойный с просторами, далями и рекой.

«[..] Клетку человека скрестили с клеткой летучей мыши и оставили в благоприятных условиях. Генетики совсем забыли про клетки, как из ящика, где они лежали, вылетело чудовище, схватило в зубы первого попавшегося человека… („Очевидно, генетика“, — подумал про себя Рахманин)… разбило окно и улетело. И поселилось на кладбище, потому что там спокойно… [..]».