Цитаты из книги Ghostwritten

Пустота часто сходит за мудрость.

Каждая страна называет свою ядерную бомбу "средством военного сдерживания", а чужую - "оружием массового уничтожения".

Любовь, по-моему, вырастает из понимания, разве нет? Нужно очень хорошо узнать человека, чтобы полюбить его. Поэтому любовь с первого взгляда — явное противоречие. Если, конечно, с первым взглядом не происходит мистическая загрузка гигабайтов информации из одного мозга в другой. Но это ведь маловероятно, правда?

Наши воспоминания всегда кто-то сочиняет.

За что я люблю автобус — за то, что с момента, когда садишься в него, и до момента, когда переступаешь порог офиса, от тебя ничего не зависит. Ничего не нужно решать. Превращаешься в зомби.

Бегущий монах - такая же диковина, как честный чиновник.

Жизнью движут насущные потребности. Все, абсолютно все вокруг происходит, потому что люди жаждут обладать.

- Что он говорит? - обратился я к продавцу. - Просит милостыню. - Сколько ему нужно? - Он просит не денег. - А чего? - Времени. - Что это значит? - Он думает, что у вас много лишнего времени, раз вы его тратите зря.

Пока ты находишься внутри своей жизни, все в ней для тебя случайность. Если ты вышел за ее пределы и смотришь со стороны, будто читаешь книгу, все - сплошная неизбежность.

Забившись в свой угол, чувствуешь себя, конечно, безопасно, но порой так одиноко.

Воспоминания — потомки настоящего, которые рядятся в костюмы предков.

— Любовь есть любовь, — Я покачала головой, — Тут нет места для разных «зачем». В этом-то все и дело. — Для «зачем» всегда есть местечко. Потому что ты всегда хочешь что-то получить от любимого. Иногда — чувство защищенности. Иногда — чувство собственной исключительности. Иногда — выход в прекрасное будущее из серого настоящего. Еще мужчина может стать отцом твоего ребенка. Или служить для престижа. Любовь — это клубок всевозможных «зачем».

Ага, даже палочка от эскимо, донесенная до устья Амазонки, может повернуть и поплыть против течения. Надо только, чтобы она очень-очень поверила в себя.

У меня вдруг возникло странное чувство, будто я - персонаж в книге, которую кто-то сочиняет, но потом оно рассеялось.

Почему учительницы начальных классов сплошь либо ангелы, как у Бронтэ, либо ведьмы, как у Диккенса? Неужели они так самоотверженно учат детей различать добро и зло, что сами превращаются в олицетворение того или другого?

А вдруг я страдаю бесплодием. Это было бы крайне досадно. Столько денег потрачено на презервативы - а выходит, что зря.

После восьмидесяти перестаешь стареть. Это теряет всякий смысл.

Бог распрекрасно знает, что вмешательство в текущую политику запятнает его репутацию. Поэтому он выжидает и платит Папе, чтобы тот твердил людям: «Пути Господни неисповедимы».

- Ты женщина-электрон, ты подчиняешься принципу неопределенности Гейзенберга. - Что ты имеешь в виду? - Я знаю либо твое положение, но не знаю направления, либо знаю направление, но не знаю где ты.