Цитаты из книги Selected prose

Если можно, хоть раз в жизни не надо всё, особенно меня, разбирать по косточкам до одурения. Я люблю тебя.

Никаких существенных перемен в возрасте от десяти до двадцати лет не происходит - и от десяти до восьмидесяти, кстати, тоже.

Мне за себя стыдно. Мне все надоело. Надоело, что у меня не хватает мужества стать просто никем. Я сама себе надоела, мне все надоели, кто пытается сделать большой бум.

Бог мой, сокровище - это и есть сокровище. Ну какая разница: деньги это, или культура, или просто знание?

Мы сгоряча говорим такое, что вовсе не собирались говорить и о чём назавтра придётся очень пожалеть.

Стоит только жениться, и ты уже никогда в жизни не сможешь сидеть у окошка

А с чего это у тебя нервный срыв, кстати сказать? То есть если уж ты изо всех сил старалась выйти из строя, то почему бы тебе не употребить всю эту энергию на то, чтобы остаться здоровой и веселой?

Не понимаю, к чему знать все на свете и всех поражать своим остроумием, если это не приносит тебе радости.

Во-первых, он знает, что я не пью. Во-вторых, он знает, что я родился в Нью-Йорке, и если есть что-нибудь на свете для меня совершенно невыносимое, так это "местный колорит".

Только не говори, что у меня нет чувства прекрасного.

Не забывай, что это моя ахиллесова пята.

Уолт создал свою теорию: что религиозная жизнь, со всеми сопутствующими мучениями, насылается Богом на тех людей, у которых хватает нахальства обвинять его в том, что он создал такой гнусный мир.

[…] того, кто родился для познания, не оставишь невеждой.

Если ты успеешь хотя бы чихнуть в этом проклятом материальном мире, то считай, что тебе крупно повезло.

Ему так дорог его проклятый покой, что ни в каких лесах он помирать не станет.

Более распространенное, и, без сомнения, не столь узкосемейное мнение гласит, что его лицо было едва спасено от чрезмерной красивости - чтобы не сказать, великолепия - тем, что одно ухо у него оттопыривалось чуть больше другого.

Хуже всего то, что, если стать богемой или ещё чем-нибудь вроде этого, всё равно это будет конформизм, только шиворот-навыворот. [And the worst part is, if you go bohemian or something crazy like that, you're conforming just as much as everybody else, only in a different way.]