Цитаты из книги Everything Changes

На мгновение я верю в то, что все будет хорошо, что возможности мои безграничны. Осенью со мной такое бывает.

Никогда не угадаешь, что, может быть, сейчас вы вместе в последний раз. Если бы мы это знали, наверное, относились бы к происходящему внимательнее.

Невозможно ненавидеть того, кто пел тебе колыбельную, верно? Того, кто тебя убаюкивал и успокаивал. Можно злиться, что он тебя бросил, но в глубине души все равно не перестаешь любить его за то, что в те жуткие ночи прибегал и прятался к нему под бочок, где не страшны никакие кошмары, - единственное место, где получалось заснуть, чувствуя себя, пусть ненадолго, но в абсолютной безопасности.

Клэй разбил компьютер и пинал стены, но мне кажется, есть и другие, более спокойные способы сойти с ума.

— Что вы делаете? — спрашиваю я. — Обследую ваш мочевой пузырь, — отвечает он удивленно, как будто забыл, что нижняя часть туловища, которую он изучает, принадлежит живому человеку. — Все в порядке? — Гм, — хмыкает доктор. Не дай вам бог когда-нибудь услышать от врача такой ответ. «Гм» на медицинском жаргоне значит «капец».

Я не хочу слышать, что нечто «излечимо», поскольку это значит, там есть что лечить, и даже если опухоль можно вылечить или удалить, или как ещё говорят в случае с раком, это не изменит того факта, что организм меня подвел, допустив подобное, и я уже никогда не буду чувствовать себя спокойно в собственной коже.

Как говорится, если у тебя ничего нет, то тебе и терять нечего. Ни работы, ни девушки, ни приятелей. Мы оба одиноки. И то, что ты принимаешь за бесстрашие, на самом деле — высшая степень одиночества.

Что толку стараться стать счастливым, если постоянно будешь оглядываться, дожидаясь, когда же придется расплачиваться по счетам?

Слезы застилают мне глаза, и все вокруг кружится, словно в водовороте. Вокруг нас кипит толпа, люди откуда-то уходят, куда-то идут, смеются, курят, разговаривают по мобильным, даже не подозревая о том, что в эту минуту в самой гуще их сутолоки рушится целый мир.

Она нежно улыбается мне, и я замечаю, что морщинки вокруг ее глаз стали глубже, а кожа вдоль нижней челюсти свисает мешочками — обычный дряблый подбородок стареющей женщины. У меня перехватывает горло от животного ужаса, осознания неизбежной изменчивости всего сущего, потерянного времени и грядущих утрат, и мне снова хочется стать маленьким мальчиком, спрятаться в надежных маминых объятиях и не думать о будущем.

Последствия - понятие не для трезвых.

Как и всем нам, ему отчаянно хочется услышать: что бы ни случилось, все будет хорошо.

Думаешь об одной женщине, стараясь дозвониться до другой, и, несмотря на очевидный избыток женщин, чувствуешь себя одиноким и никому не нужным - и в итоге приезжаешь домой к третьей женщине, и эта женщина - твоя мать.

Невозможно ненавидеть того, кто пел тебе колыбельную, верно?

Никогда не мог понять, почему в офисных лифтах нет рекламы. Народ бы смотрел на что угодно, лишь бы не друг на друга.

если есть что-то хуже отказа, так это резкий и громкий отказ с вызовом охраны.

Он бросает взгляд в зеркало и разве что не достает компас и транспортир, чтобы поправить галстук.

Катастрофа, разразившаяся вечером, осталась за стенами моей детской спальни. Здесь я чувствую себя в безопасности, все неурядицы моей реальной жизни где-то далеко.

Скорее всего, это невероятное совпадение желания и возможности, проекция собственных надежд и страхов, комплекс спасителя, слившийся со скорбью и отчаянием, завернутый в одиночество и перевязанный красной лентой вожделения.

Я не хочу жить в черно-белом мире, но ужасно боюсь, что все равно этим все кончится.