Цитаты из книги Варяг

Сумеешь ли ты достать врага — зависит от твоего врага, — снова вспомнился Сереге старый Рёрех. — А вот сумеет ли враг достать тебя — это уже от тебя зависит.

Грубые, невоздержанные в словах и поступках, постоянно ссорящиеся между собой викинги «обитают» только в голливудских фильмах. В реальной жизни такие туповатые ублюдки перерезали бы друг друга на третьей неделе плавания… На радость прочим морским народам.

Волков не убивал, но волки – звери умные, с человеком связываться не станут. И медведь. Рёрех обещал: как снег выпадет – пойдут мишку брать. Мишка, сказал варяг, зверь полезный. Жир, шкура, мясо, все в дело идет от мишки-то.

А как работают местные хирурги, он уже видел. Строго по анекдоту. Доктор: «Ампутация левой ноги!» Фельдшер топориком – тюк! Доктор: «Ампутация правой руки!» Тюк! Доктор: «Ампутация левой руки!» Тюк! «Я сказал – левой!» Тюк! «Я сказал – руки!» Тюк!

– Спать не хочешь? – спросил он вполголоса. – Немножко. – Пошли. Я тебе на ночь сказку расскажу. – Какую? – Стра-ашную! – Серега округлил глаза. – Про Дракулу! – Ох! – Черные глаза блеснули. Слада ужасно любила страшные истории, которых у Сереги был немереный запас. И в здешнем мире, где не было ни книгопечатания, ни видео, у Духарева был эксклюзив на самые фантастические истории.

Мы, варяги, сыновья моря. Потому на море мы никогда друг против друга не встаем. А на твердой земле, бывает, под разными знаменами ходим. Бывает, вожди наши меж собой бьются. Это ведь жизнь. В жизни и брат брата погубить может. Ты вот – христианин, я – первым Перуна почитаю. Схлестнутся наши боги, начнут спорить, кто выше, так и мы с тобой железом играть начнем.

Неверие и неведение – тоже защита.

Одинокий всадник внушает романтикам больших дорог разные нехорошие мысли.

Однако все хорошее, равно как и плохое, рано или поздно заканчивается. В первую очередь это относится к праздникам.

Теперь – абсолютная бодрость после трех часов сна. Будто таблетку фенамина заглотил.

– Сердце у меня болит, Серегей. Что с нами будет? Что будет с ней? Страх во мне теперь, брат. Раньше такого не было. Раньше у меня не было Элды – только Бог был и честь родовая. Ни Бога, ни честь отнять нельзя, Серегей. А ее – можно. Раньше я смеялся в глаза смерти. Бог сотворил нас смертными. Мы должны умирать. Иначе как бы мы возвращались к своему Творцу

– Назовись, человек! – вместо князя жестко бросил Скарпи. – Я тебе не «человек» [«Человек» – обращение к холопу], нурман, а десятник князя полоцкого, славного Роговолта Сергей! – с достоинством ответил Духарев.

В воздухе висела тяжелая вонь крови, боли, пота, выпущенных внутренностей. К вони Серега уже давно принюхался. Притерпелся, как к свербящей под доспехами коже. <...> Естественная брезгливость цивилизованного человека, конечно, не исчезает совсем, но привычка натягивается на неё сверху, как перчатки патологоанатома.

Понятко звонко рассмеялся. — Чтобы Волк поделился добычей? — воскликнул он. — Скорее мой гнедой жеребенка принесет!

— Это золото, да, Серегей? — Золото. И серебро. И утварь. — Больно много. <...> — В том-то и дело, — хмуро бросил Серега. — Это ничего! — Машег блеснул зубами. — Много золота не бывает! — Зато бывает, что вокруг этого золота много трупов, — заметил Духарев. — Не хотелось бы к ним присоединиться.

Если враг сильнее, покажи ему своё мужество!

Воин же, как учил его старый битый варяг Рёрех, должен сам выбирать место для битвы. Если не хочет умереть на чужом.

Глава 10 Принцип «враг твоего врага – твой друг» в степи не срабатывал. Тут все – против всех. И только твой клинок – за тебя.

И увидел Сергей Смерть, огромным ящером нависшую и над князем, и над его боярами. <...> — К чему тебе деньги, княже? — произнес Духарев незнакомым глухим голосом. — Разве мёртвому нужны деньги?