Цитаты из книги Укрытие

У мужчины может быть сотня мотивов или вообще никакой причины для того, чтобы просто выйти из жизни, которую он создал.

Отец знал, что сделал. Он уплыл на рассвете, а Сальваторе бросил. Бросил маму и всех нас. У мужчины может быть сотня мотивов или вообще никакой причины для того, чтобы просто выйти из жизни, которую он создал. Отец подбрасывал монетку и глядел, как его судьба, крутясь в воздухе, падает на землю.

Он строит из себя вдовца, чтобы «ночные бабочки» почаще его жалели. На самом деле он женат на Карлотте, а она женщина порядочная и даже и не думает появляться в «Порте захода» — так называется наше кафе. Оно же — «Приют греха», как прозвала его Карлотта.

Как и с любой правдой, есть и другая версия.

Она швыряет слова в любого, кто их поймает.

Но можно ли тосковать о том, чего никогда не имел? это лишь фантомная боль.

В темноте шум всегда громче.

Нет такого закона, который запрещает вернуться.

Я тоже отлично умею составлять списки; мне всегда хочется все расставить по местам…

Обида может плясать, как пламя на ветру; пылать и пылать.

Я тут поболтала со старушкой Рили, сказала Роза. Ей, видите ли, не нравится, когда собака бегает по ее грядкам. Хотя, казалось бы, от него — сплошные удобрения.

Чистый телом ближе к Богу, так? Да кому охота быть ближе к Богу? — говорит она, стирая в тазу белье. По мне, так старый грязнуля черт куда лучше!

Кардифф он выбрал не случайно: говорили, что здесь большая мальтийская колония и каждый день прибывают все новые и новые люди. Ему объясняли, что деньги надо зарабатывать на море, а тратить их здесь.

Франческо Гаучи? Здесь распишитесь. Фрэнки взял ручку и нацарапал крестик. Мужчина в первый раз за все время на него взглянул. Посмотрим, совпадет ли, сказал он, снова развернув бумаги Фрэнка. Второй, помоложе, фыркнул из-за соседнего стола. Все нормально, подпись подлинная.

Это должно бы радовать Фрэнки, который сменил неспешную сельскую жизнь на суровую романтику моря, потому что ненавидел вечные причитания бабушки, перезвон медяков у нее в кармане, трижды, а то и четырежды в день отмечавший ее уход в церковь (то ли боялась, что пропустит чудо, то ли — что в ее отсутствие Истинная Вера покинет страну).

Ее злость стекает по ложке прямо в Люкину еду. Меня кормят грудью — я злость получаю из другого источника.

Вся ее стряпня острая и жесткая. Даже не верится, что это дело рук пухлой женщины с тихим напевным голосом.

Сальваторе нравится его партнер Фрэнки, хоть тот ленив, не очень-то надежен и просто обожает «ночных бабочек». Юные дивы пристраиваются на высоких табуретах у стойки, их головки с пышным начесом покачиваются в такт льющейся из патефона музыке. Налаченные до блеска, они пахнут чистотой и свежестью.