Государь всея Руси (Иван III)

Добротный, но крайне субъективный научпоп советского времени. Книга 1991 года пытается пролить свет на начальный период возникновения централизованного российского государства и просветить читателя насчет одного из великих государственных деятелей - князя Московского и "всея Руси" Ивана III Васильевича. Не знаю, по какой причине так получилось, но в нашей исторической памяти князюшка остается в тени, хотя значимых событий во времена его правления было предостаточно. Возможно, это связано с тем, что в памяти народной фигура Великого князя оказалась заслонена фигурой его не менее великого, но куда более яркого внука - Ивана IV Грозного. Собственно, у книги много плюсов и один серьезный минус, который лично мне чтение испортил. Сначала о хорошем - книга опирается на основательно проработанный исторический материал, по доброй советской традиции даются ссылки на использованные источники, повествование вполне увлекательно и местами эмоционально, и даже церковная история того времени удачно показана, так сказать, в историческом гобелене - не сама по себе, как модно в учебниках, а в общем историческом контексте. Минус, как я уже упомянула, один - агрессивная промосковская позиция автора. Алексеев всеми силами пытается доказать, что политика великого князя была не только прогрессивной с точки зрения истории, но и - безошибочной. Что все его поступки диктуются осознанием хода истории, а главное, все его противники - предатели и гады, уж извините за такое эмоциональное определение. Из-за этого происходят постоянные передергивания и тот подход к событиям и личностям, который сейчас принято называть "двойным стандартом". Начинается этот идеологический беспредел еще с описания деяний Василия Темного и т.н. Шемякина мятежа (в дальнейшем, кстати, когда дело дойдет до правления самого Ивана Васильевича, передергиваний станет несколько меньше). Не особо разбирая суть проблемы, автор просто обвиняет Дмитрия Шемяку во всех возможных грехах, даже по мелочам - он не только глуп и недальновиден, но еще и города грабит, и слово данное нарушает... При этом, когда на той же странице сторонник Василия Темного Федор Басенок "пограбил уезды", это выдается за подвиг. Ну, а сам князь Василий от клятвы освобождается "с чистой совестью". Уничтожение Василием бывших союзников тоже трактуется с позиции возникновения единого государства, при том что духовная князя недвусмысленно делит это государство на уделы. Но, как сейчас говорят, это другое. (З.Ы. Вот интересно, с чего автор решил, что Шемяка как государь был бы более реакционным? По этому поводу есть интересный анализ у Александр Зимин - Витязь на распутье , но Алексеев считает Василия более годямым просто... потому. Однозначно). Далее, нигде не упоминается, что Новгород, Тверь и Рязань на тот момент были по сути самостоятельными государствами. Борьба Ивана III с этими землями выставляется как собирание своей "вотчины".

Термин "отчина" в княжеской документации XV века имел иное, чем в грамотах светских вотчинников..., значение...

А вот с какого панталыку, интересно? И когда это Новгородская земля успела войти в "отчину" Московского или даже Владимировского великого князя? Кстати, термин "Новгородская республика" появляется хорошо если один раз, где-то на середине книги, а до этого трактовка однозначна - гады-бояре, защищая свои мелкофеодальные интересы, намерены отвалить "под Казимира", а Иван Васильевич прогрессивно завоевывает Новгород... И даже иностранные примеры приводятся, типа борьбы Людовика с Карлом Смелым.

Главное, в чем их можно упрекнуть - это узость кругозора и статичность мышления. Они жили нормами вчерашнего дня и тем самым изменяли дню сегодняшнему...

Нет, я не сепаратист, и тоже считаю объединение русских земель в конечном итоге прогрессивным явлением, но могу привести и пример другого рода - маленькая, но гордая Португалия. По всем признакам, провозглашенным автором книги, ей следовало войти в состав Испании, но она до сих пор жива, здорова и независима. Тверским князьям автором неоднократно ставятся в упрек их связи с Литвой и Гедиминовичами, но он как-то удивительно быстро забывает, что Иван Васильевич сам был внуком литовской княжны и правнуком Великого князя Литовского Витовта. Князей и бояр, "бегущих в Литву", объявляет своекорыстными предателями, зато тех, что в Москву - благородными людьми, выбирающими Родину (даже если они татарские мурзы). И вот этот чудный пафос разлит по всему повествованию. Я исписала всякими заметками пару-тройку листов, но не буду их все здесь приводить. У автора получилось, как он и хотел, жизнеописание, "достойное шекспировских хроник" и настолько же объективное. С другой стороны, подобная позиция побуждает искать и проверять, и мысль тревожит. Да и работа автором была проведена немалая... Короче, каждый выбирает для себя.

Не нашлось у нас своего Шекспира, увы. Поэтому деяния отечественных Ричарда III или Генриха VII, нашей с вами войны Алой и Белой розы если и попали в литературу, то во второсортные исторические романы XIX-XX веков, так и не выйдя на авансцену исторического сознания. А жаль.

Брошюра Ю.Г. Алексеева удивительно крепкая (не в физическом плане, увы). Научно-популярное издание 1991 года издания, вышедшее в Новосибирске колоссальным по нынешним временам тиражом в 175 000 экземпляров, удивляет здравым смыслом, наличием вполне определенного настроения и хорошим языком. Вы скажете, что это не самое важное в историческом исследовании. Возможно. Но после того, как эти исследования утрачивают актуальность, именно определенный настрой и читабельность позволяют к ним возвращаться.

Итак, отечественная «Игра престолов». Ослепления, ранние браки, отравления, предательства, смена лояльности через день. Живо, весело, динамично.

При этом, в отличие от наших английских партнеров, положение в наших землях осложнялось тем, что мы не на острове, до которого не так просто добраться внешним врагам. С юга – Крым, с востока Орда и откладывающиеся от нее государства, с севера Швеция, с запада Великое княжество Литовское. При этом спор внутри московской великокняжеской семьи осложнен наличием других полуподчиненных княжеств (Тверь, Рязань…) и двух торговых республик (Псков и Новгород).

На этом непринужденном фоне и рос будущий великий князь Иван Васильевич, он же Иван III. Отца свергли и ослепили, жизни его постоянно угрожала опасность. Военные походы с малолетства, все в основном братоубийственные войны, татарские походы под стены Москвы. Как всегда, нельзя с определенностью сказать – что стало залогом успеха. Его внутренний стержень, умение вести дела, правильно делегировать полномочия? А может относительно благоприятные расклады в начале княжения? Скорее эти факторы соотносятся как необходимые и достаточные.

Игры с Новгородом (провоцирование элиты Новгорода на открытый переход под покровительство ВКЛ для переформатирования структуры местной власти), устранение от власти родных братьев (довольно грубо и жестоко), неопределенность с наследником (мучительный выбор между внуком от первого сына и старшим живым сыном), первое подчинение Казани, первые отжатия древнерусских земель у ВКЛ. Все это давалось Ивану относительно легко, он был в своей тарелке.

Автор постоянно помещает действия администрации Ивана III в контекст европейской истории, делая ссылки на аналогичные действия английских и французских феодалов. Архитектурные амбиции (Успенский собор Московского Кремля), начало пушечного литья, приглашение иностранных специалистов – все это те самые приметы, которые каждый раз видишь в успешном правлении, когда Россия опять стоит на том самом пороге, после которого мы станем обычной европейской страной. И… и каждый раз мы этот порог не перешагиваем.

Меня поразили несколько эпизодов. Это последний мятеж братьев Ивана III, случившийся как раз накануне 1480 года, последнего крупного нашествия татар. Они отстаивали свои права удельных князей как полноправных государей на своих территориях, другое понимание вертикали власти (в известной мере аналог конфедераций в Речи Посполитой). При нападении татар они сразу перешли на сторону Ивана III и помогали в стоянии на Угре. Но Иван не простил.

Дальше...

Второй из таких фактов – это выданная в Литву на замужество дочь Ивана. Великий князь вел с ней переписку, инструктировал ее о правильном проведении линии Москвы при дворе. Такое вот полное подчинение идее государства.

Третий – это то, что договоры с Орденом в Прибалтике заключались не от имени Москвы, а от имени Пскова и Новгорода. А все потому, что Орден подчинялся императору, не обладал полным суверенитетом, т.е. не был ровней великому князю. Характерная деталь.

Не менее впечатляют и хрестоматийные эпизоды. Отказ от королевского звания, предложенного императором Священной римской империи, т.е. отказ встать в ряд с другими королевствами Европы, говорит сам за себя. Эта попытка встать на равных с формально самым высоким правителем в Европе со стороны князя, только недавно отбившегося от многочисленных внутренних и внешних врагов, впечатляет наглостью и осознанием собственного достоинства. Кстати, судя по всему, термин «царь» был принят по аналогии с ордынским ханом, которого источники так постоянно и называют. А после разрыва зависимости термин был механически перенесен на государя всея Руси.

Отдельно стоит отметить то, что Иван всячески старался перенести боевые действия на территорию противника. От стратегии «осажденной крепости» он перешел к перехвату стратегической инициативы. Осада Казани, поход на Смоленск, удары по северной Финляндии, действия в Прибалтике – все показывает его умение вести войну типа hit'n'run.

Автор брошюры постоянно сетует на то, что Ивану не удалось столь же успешно вести дела с церковью. Ему представляется, что секуляризация (проще говоря, изъятие церковного имущества в пользу государства) была бы очень уместна (ее удалось провести только Екатерине II почти через 300 лет). Эта идея удивительно гармонично вписывается в концепцию Перри Андерсона из Родословной абсолютистского государства . Во время реформации многие европейские государи присвоили земли католической церкви и использовали их как резерв для раздачи поместий и приобретения лояльности дворянства, зависящего напрямую от них. У Ивана был шанс пойти по этому пути, и у него был такой соблазн, судя по имеющимся сведениям о его симпатиях в церковной среде и по повестке соборов. Но мы пошли другим путем – земли для помещиков стали приобретаться за счет соседей, а не внутренних резервов.

Так началась «русская Реконкиста», вековая борьба за наследство древнерусского государства с ВКЛ. У меня складывается впечатление, что она отняла столько ресурсов и сил, что притормозила развитее столетия на два. Так что, возможно, если бы удалась секуляризация, траектория нашей истории была бы совсем иной. Но это откровенная спекуляция с моей стороны.

Но то, что приращение новых земель после Ивана III стало практически основой легитимации власти нового правителя, почти несомненно. Это толкало и Василия III на запад, и Ивана IV в Прибалтику и в Сибирь. Так сказать Большой русский стиль ведения дел.

Я поместил картинку с известной по школьным учебникам сцены топтания Иваном III Васильевичем ханской басмы для иллюстрации разоблачения исторического мифа, сложенного позднее описанных в книге событий, уже в эпоху Ивана Грозного, но по словам автора, абсолютно не упомянутый современниками Стояния на Угре. Вообще, я несколько отвык от книг в мягкой обложке еще советского издания, так что перед прочтением счел, что это нечто вроде научно-популярной книжки для юношества. Ан нет, это оказался серьезный труд от Юрия Георгиевича Алексеева, еще с советских времен являющегося ведущим историком эпохи образования централизованного государства с центром в Москве. Государь всея Руси - это научно-биографическое исследование о второй половине XV века и исполинской фигуре Ивана Третьего. Вступление на престол взамен ослепленного в ходе усобиц Василия Тёмного в ситуации, когда литовцам было достаточно перейти западную границу у Можайска, ордынцам - переправиться через Оку, с врезавшимся клином земель интригующих тверчан и самой по себе рыхлой системы уделов, опираясь на которую могли заниматься распрей обиженные потомки Дмитрия Донского. К моменту его смерти централизованное Московское Государство простиралось от Финского залива до степной границы у Курска и Полтавы и от смоленских окраин до ясачных племен северного Урала.

Хорошая книга, отражающая как и реалии описываемой эпохи, так и всегда нужную, что в позднесоветские времена, что сейчас идею о этатизме - преобладающей роли государственных интересов, ради которой историк не скупится на оправдания даже заведомо несправедливой расправы грозного монарха с удельными князьями, уже совершенно не угрожающими к середине правления, но являющимися символом былой раздробленности. Отчасти, труд несколько устарел с точки развития исторической науки сегодняшних дней, но не понятно, есть ли в этом вина историка, или же просто последних отзвуков тогдашней идеологии, в которой османские параллели с реформами Ивана III не должны выпячиваться. Тем не менее, реформа землевладения и введение поместной системы сходной с турецкими тимарами, и новый "Судебник", созданный по образцу "Канун-Наме" Мехмеда Завоевателя описаны без отсылок на источники вдохновения. Вообще, о связях молодой России с Османской Империей написано куда меньше, чем о более близких соседях. Собственно, историк в своем этатизме идет дальше и искренне жалеет, что Иван так и не успел провернуть реформу церковного землевладения, переведя церковных иерархов на роль госслужащих на жаловании. Только несколько непонятно, в чем был выигрыш "консервативной клерикальной оппозиции" если единственное крупное столкновение государственных и церковных интересов случится только при патриархе Никоне.

Особенно интересным будет труд для любителей военной истории Средневековой России, поскольку Алекссев описал практически все заметные походы русских ратей и вообще, стратегическое военное искусство царя. Это и опора на фронт по Оке, и точно такая же "позиционная война" при стоянии на Угре - это станет типичным приемом в войнах со Степью на будущие три столетия. Трехколонная диспозиция в войнах с Новгородом и Литвой, далекий поход вглубь Финляндии к Ботническому заливу для разорения шведских земель, войны с ливонским орденом и экспансия к Уральским горам. И уже совсем необычно выглядит предприятие в стиле викингов на ладьях в Лапландию, то есть север Скандинавии вокруг Кольского полуострова.