Г. И. Хетагуров - Исполнение долга
18+
User AvatarВаша оценка
4
(1)

Исполнение долга

Герой Советского Союза генерал армии Г.И. Хетагуров начал войну в Прибалтике, дошел с боями до Берлина, а затем сражался на Дальнем Востоке в составе соединений, громивших Квантунскую армию. В книге он пишет о своих соратниках, о встречах с

Жанры

Год издания:

1977

Язык:

Русский

Возрастные ограничения:

18+

Содержание

Рейтинг LiveLib

4,0
1 оценка
  • 5
    0%
  • 4
    100%
  • 3
    0%
  • 2
    0%
  • 1
    0%
User AvatarВаша оценка
Прочитали 1Хотят прочитать 2

Рецензии

  • Аватар пользователя
    JohnMalcovich
    17 июня 2018

    картинка JohnMalcovich Георгий Иванович Хетагуров, прошел всю войну, участвовал в боях за КВЖД. В принципе, его книга — это большей частью изложение воспоминаний, диалогов со знаковыми людьми. В его историях вырисовывается не только его собственный образ, но и характеры ведущих полководцев тех лет. На Забайкалье он вместе с Рокоссовским останавливал поезда с китайскими солдатами. Совершал восьмисот километровый переход по Амуру и через дальневосточную тайгу, выполняя поручение Блюхера. В 1933 году ему довелось работать с С.В. Рудневым - тем самым, который в годы Великой Отечественной войны стал комиссаром знаменитого партизанского соединения С. А. Ковпака и был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. В начале августа 1937 года Хетагуров был назначен командиром заново сформированного 181-го артиллерийского полка резерва Главного Командования. Он дислоцировался в Хабаровске. Это означало новую встречу с Блюхером. «Я поспешил навстречу, представился. Василий Константинович измерил меня с головы до ног изучающим взглядом, спросил озабоченно: —Ну, герой КВЖД, как тут чувствуешь себя? Как дела идут? А они как завороженные уставились на его награды: два ордена Ленина, пять орденов Красного Знамени, орден Красной Звезды… Такое и теперь увидишь не часто у одного человека. А в то время В. К. Блюхер был единственным обладателем пяти орденов Красного Знамени.» Перед самой войной был направлен в новый механизированный корпус. По новым штатам механизированный корпус должен был иметь две танковые и одну мотострелковую дивизии. В танковых дивизиях — по два танковых и одному мотострелковому полку. В мотострелковой — два мотострелковых полка и один танковый. Кроме того, каждая дивизия располагала артиллерийским полком, противотанковым и зенитно-артиллерийским дивизионами. Командовать корпусом назначили бывшего командира Пролетарской дивизии Героя Советского Союза генерал-майора Д. Д. Лелюшенко, удостоенного этого высокого звания за боевые успехи на советско-финском фронте. На четвертый день войны корпус был передан в подчинение командующего войсками 27-й армии Н. Э. Берзарина. Корпус должен был занять оборону по реке Западная Двина и во что бы то ни стало удержать город Двинск (Даугавпилс). « Но 27 июня, когда мы вышли к Двинску, он был уже захвачен 56-м моторизованным корпусом немцев под командованием генерала Манштейна. Десантники, вооруженные только винтовками и автоматами, не в состоянии были сломить сопротивление вражеских танков, поддержанных артиллерией и авиацией.» В ночь на 3 июля корпус получил боевой приказ от командующего 27-й армией генерал-майора Н. Э. Берзарина. Ставилась задача, которую корпус, по существу, уже выполнял: «стойко обороняться на запятой рубеже». Однако в 8 часов утра последовало новое указание. На этот раз уже от имени командующего Северо-Западным фронтом генерал-полковника Ф. И. Кузнецова корпусу предписывалось перейти в решительное наступление, форсировать Западную Двину и овладеть Двинском! Командир корпуса пытался связаться с Н. Э. Берзариным и убедить его, что переход в наступление с оголенными флангами в условиях все нарастающего удара превосходящих сил противника грозит нам поражением. Но разыскать Берзарина не удалось, да и что он мог сделать, если это был приказ командующего фронтом… Георгий Иванович не любил несправедливости. Когда его назначили начальником артиллерии в 30-ю армию, то вот какая произошла ситуация: — Назначен к вам начальником артиллерии, — сообщил я. Мазанов помрачнел: — Значит, и до меня добрались. Командарма заменили, а теперь, выходит, мой черед… — Постой! А ты тут кем являешься? — Пока начальником артиллерии… — Как же так получилось? — искренне удивился я. — Здесь какое-то недоразумение. Претендовать на твое место я не намерен. Решительно откажусь. Самому-то мне виднее, что мой опыт и моя артиллерийская подготовка никак не выше твоих…

    Вообще, судя по историям, упоминаемых в мемуарах Хетагурова получается так, что бывают моменты, когда приказы нужно обязательно обсудить. Иначе — беда. «...передавали части наших позиций 29-й стрелковой бригаде 1-й ударной армии. С командиром этой бригады я уже встречался. Молодой, одетый во все новенькое подполковник держался очень самоуверенно. Сказал, что на позиции нашего 923-го стрелкового полка и дивизиона 76-миллиметровых пушек он намерен поставить один свой батальон с батареей 45-миллиметровых орудий. — И только! — удивился я. — Не маловато ли? — Да что вы! У меня ж какие орлы! — Видел. Ребята бравые. Но еще не обстреляны… Давайте поступим так: запросим разрешение командарма оставить на месте наш полк и дивизион хотя бы до завтрашнего утра, пока вы подтянете всю свою бригаду. Люди у нас обстрелянные, пушки помощнее. —Что ваш полк, когда за мной целая армия! — рассмеялся весело подполковник. —А все же доложите своему командующему армией о нашем разговоре, — настаивал я. — Не могу, — решительно возразил он. — Мне приказано сменить вас сегодня, а приказы не обсуждаются… Расплата за беспечное молодечество этого подполковника оказалась очень тяжелой. В ночь на 28 ноября передовой отряд противника стремительным броском ворвался в Яхрому, захватил мост и переправился на восточный берег канала. Лишь вводом в бой бронепоезда, а также 29-й и 50-й стрелковых бригад 1-й ударной армии, при энергичной помощи 30-й армии с севера, враг был отброшен на западный берег канала, однако Яхрома осталась в его руках. Притом, на мой взгляд, совершенно без надобности были взорваны Яхромский и Дмитровский мосты, что потом значительно осложнило наше контрнаступление». Хетагуров с болью описывает то, как маленькие дети делали пристрелку автоматов на заводе; какое влияние оказывали взаимоисключающие приказы, поступавшие из Ставки и от комфронта. Ведь именно так была провалена Ржевско-Вяземская наступательная операция. И снова здесь, получается, замешан Конев. И снова устное распоряжение! Хетагуров не настоял, как в свое время Рокоссовский в похожей ситуации на получении письменного приказа. А зря. По первоначальному плану Калининский фронт должен был нанести главный удар своей 30-й армией из района западнее Ржева и развивать его в направлении Сычевки и Вязьмы с целью окружения действовавшей там сильной группировки немецких войск. Двум другим армиям Калининского фронта — 29-й и 31-й — надлежало тем временем овладеть Ржевом. И вдруг устное распоряжение командующего фронтом: перебросить всю армию — без танковой группы и конницы — в район севернее Ржева, а армейский командный пункт расположить в лесу северо-западнее деревни Петрищево. Разъяснять, чем это вызвано, генерал-полковник И. С. Конев не стал, и Военный совет армии, не понимая, что происходит, направил шифровку Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину. Вместе с Лелюшенко и Абрамовым этот документ подписал и я. Мы докладывали, что соединения 30-й армии прошли с боями от 180 до 220 километров, что они значительно ослаблены, что в некоторых полках насчитывается всего по сотне бойцов. И выражали сомнение в целесообразности переброски армии с направления, где наметился успех, в иной район, удаленный от рубежа действий армии на 140–160 километров. А обстановка складывалась так. 8 января войска 39-й армии прорвали оборону гитлеровцев на 15-километровом участке и вышли западнее Сычевки, где встретили упорное сопротивление. На помощь им была брошена 29-я армия. Но гитлеровцы, воспользовавшись растянутостью боевых порядков наших войск, 23 января встречными ударами из Ржева и Оленино закрыли узкий прорыв. 39-я и 29-я армии сами оказались в окружении. Теперь 30-й армии предстояло выручить их. В течение февраля мы неоднократно пытались деблокировать 29-ю армию. Однако безрезультатно. Создавались разного состава ударные группы, сменялись командующие этими группами, а сломить сопротивление гитлеровцев мы не могли. Противник создал здесь глубоко эшелонированную оборону, до предела насыщенную огневыми средствами. До 29-й армии оставалось преодолеть всего каких-нибудь 4–5 километров. Но это ничтожное, в сущности, расстояние невозможно было пройти без мощной артиллерийской и авиационной поддержки. А в тот отрезок времени мы испытывали острейший недостаток в боеприпасах. У окруженной 29-й армии снаряды вообще кончились, да и патроны были на исходе.И все-таки она держалась на ограниченном пространстве, напоминавшем островок,— до 20 километров в длину и 10 километров в поперечнике…

    А вот еще случай с Коневым: «Однажды в моем присутствии командующий фронтом приказал командиру 220-й стрелковой дивизии полковнику С. Г. Поплавскому лично возглавить атаку. Полковник сел в один из четырех имевшихся в его распоряжении танков и повел за собой стрелковые части. На беду, этот танк попал гусеницей в залитую водой глубокую траншею и сел днищем на грунт. Фашисты пытались захватить командира дивизии в плен. Он вместе с экипажем танка отбивался от них сначала из пушки и пулемета, а потом из автомата и гранатами. Только ночью удалось спасти его. Узнав об этом, И. С. Конев потребовал отстранить Поплавского от командования дивизией. Я решительно встал на защиту Станислава Гиляровича: Товарищ командующий! Вы при мне отдавали ему приказание возглавить атаку. За что же его наказывать? Он с первых дней на войне, боевой, заслуженный командир, награжден двумя орденами Красного Знамени, второй раз сегодня ранен и контужен. — Я не требовал, чтобы он забирался в танк, — возразил Конев, но тут же смягчился и уже спокойно спросил, серьезно ли ранен полковник...»

    Очень тепло Хетагуров отзывается о Н.Ф. Ватутине. Он рассказал, как узнал о ранении Николая Федоровича. «Дело было так. Накануне к нам прибыл представитель Ставки Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. После ужина он и командующий армией ушли отдыхать, а я остался дежурить у ВЧ. В 2 часа ночи раздался резкий звонок. Снимаю трубку и слышу тихий голос Верховного: — Здравствуйте. Товарищ Юрьев[псевдоним Жукова] у вас? — Так точно. — Попросите его к телефону. Я приказал находившемуся со мной офицеру немедленно разбудить маршала. Г. К. Жуков появился быстро, взял телефонную трубку и жестом руки потребовал от меня остаться рядом, предполагая, видимо, что придется что-то записывать. Телефон ВЧ обладал повышенной громкостью, и я отчетливо слышал весь разговор. — Вам известно, что бандитами тяжело ранен Ватутин? — спросил Сталин. — Нет, — ответил Жуков. — Почему вы, представитель Ставки, допускаете безнаказанные действия бандеровских банд в расположении наших войск? Жуков не успел ответить. Верховный тут же приказал: — Вступайте в командование Первым Украинским. На этом переговоры закончились. В аппарате послышались короткие гудки…

    Ну и наконец, вот как пришлось пообщаться Хетагурову с Жуковым, который сперва доложил о взятии крепости Кюстрин, а уж потом начал думать о штурме. «Утром 25 марта меня срочно вызвали в штаб 8-й гвардейской армии. Приехал, иду прямо к командарму, а там — командующий фронтом. И сразу — вопрос: — Сколько вам потребуется времени для овладения крепостью Кюстрин? Я опешил. — Но она же взята… Все слышали по радио… —Вас не об этом спрашивают,— нахмурил брови маршал Жуков.— Отвечайте на мой вопрос: когда сможете овладеть Кюстрином и что для этого нужно? — Товарищ командующий, мою дивизию совсем недавно вывели в резерв… И потом, мне не известна обстановка в районе Кюстрина… не знаю, что из себя представляет эта крепость, какие там силы,— отвечал я сбивчиво. — А вы говорите, дивизия хорошая…— осуждающе бросил командующий фронтом в сторону В. И. Чуйкова. — Лучшая в корпусе. Настоящая, штурмовая,— твердо заявил командарм и с некоторым удивлением взглянул на меня. — Разрешите, товарищ маршал, провести рекогносцировку, а затем доложить вам сроки овладения крепостью, — обратился я к Жукову...» В боях за крепость Кюстрин 82-я гвардейская истребила до 1000 и взяла в плен 944 гитлеровца, в том числе 156 раненых. Уничтожено было 80 пулеметов, 16 минометов, 19 орудий, 6 танков и САУ, 150 автомашин, два склада с боеприпасами. Захвачено в качестве боевых трофеев: более 100 пулеметов, 500 автоматов и винтовок, 40 орудий, 62 автомашины, 2 бронетранспортера, 96 вагонов, 2 паровоза, 6 складов с боеприпасами, 4 продовольственных склада. Наши потери были намного меньше. Даже потери десантированной отдельной роты оказались незначительными: из 156 человек было убито пятеро и ранено 20.

    Георгию Ивановичу довелось принимать участие в штурме Берлина. «На следующий день в расположение 244-го гвардейского стрелкового полка нашей дивизии летчики сбросили на парашюте большой металлический ключ с таким сопроводительным посланием: Гвардейцы, друзья, к победе — вперед! Шлем вам ключ от Берлинских ворот!.. На одной стороне этого ключа было выбито «1760 г.», на другой — «1945 г.». В 1760 году Берлин капитулировал перед русскими войсками, и тогда в Россию был увезен символический ключ от берлинских ворот, а по всей Европе пронеслась крылатая фраза генерал-фельдмаршала П. Шувалова: «Из Берлина до Петербурга не дотянуться, но из Петербурга до Берлина достать всегда можно». Весть о том, что ключ от Берлина находится в нашей дивизии, вызвала у гвардейцев новый прилив боевого энтузиазма. По этому поводу политработники провели летучие митинги, рассказали о том, как наши далекие предки штурмовали германскую столицу 185 лет назад.»

    Бои за Берлин были самыми тяжелыми. Противник минировал не только сами дома, но даже мебель в них, не говоря уже об автомашинах, мотоциклах, велосипедах. Гитлеровцы чувствовали, что почва уходит у них из-под ног, а потому шли ва-банк. Они могли, например, беспрепятственно впустить советских бойцов в здание, представлявшее собой бесценный памятник истории и культуры немецкого народа, и тут же мощным взрывом сокрушить это национальное сокровище. Но Победа была за нами. картинка JohnMalcovich

    Читать далее
    like3 понравилось
    301
Все рецензии

Цитаты

Еще не добавлена ни одна цитата из книги. Ваша может стать первой.