Цитаты из книги Истинноверующий

Если человек лишен талантов сделать что-нибудь для себя, то свобода для него — угнетающее бремя. К чему свобода выбора, если он ни на что не способен?

Люди, желающие преобразовать страну или весь мир, не могут рассчитывать на успех, если они будут только разжигать недовольство и управлять им или будут доказывать, что запланированные перемены разумны и желанны, или станут насильно навязывать народу новый образ жизни. Необходимо разжечь и раздуть страстную надежду.

Человек, имеющий желание написать великую книгу или великую картину, или создать архитектурный шедевр, или стать великим ученым, но в то же время знающий, что свое сокровенное желание он не выполнит во веки вечные, – такой человек не может найти покоя в любом прочном общественном строе – старом или новом. Он видит, что жизнь его непоправимо исковеркана и в мире тоже всегда что‑нибудь не так. Только в хаосе он чувствует себя как дома.

Наша неудовлетворенность сильнее тогда, когда мы многое имеем и хотим иметь еще больше, чем когда мы ничего не имеем и хотим немногого. Мы меньше недовольны, когда нам не хватает многого, чем когда нам не хватает чего-нибудь одного.

Недовольство сильнее всего, пожалуй, тогда, когда страдания терпимы; т. е. когда условия жизни улучшаются настолько, что человеку начинает казаться возможным полное благополучие. Несправедливость чувствуется острее в момент, когда кажется, что справедливость вот-вот восторжествует.

Неудовлетворенные встречаются на всех ступенях жизни, однако больше всего их в следующих категориях: а) бедняки, б) неудачники (не нашедшие своего места в жизни), в) изгнанники, г) меньшинства, д) подростки, е) честолюбцы (стоящие или перед непреодолимыми препятствиями, или перед неограниченными возможностями), ж) одержимые пороками и навязчивыми идеями, з) импотенты (физические или умственные), и) эгоисты, к) скучающие, л) грешники.

В индустриализованном западном мире семья ослабела главным образом под влиянием экономических факторов. Экономическая независимость женщины поощряет разводы. Экономическая независимость молодежи ослабляет авторитет родителей и ведет к преждевременному ее отделению, т. е. к распаду семьи.

Поразительно, что по мере угасания творческих сил у личности наблюдается резко выраженная склонность присоединить себя к массовому движению. Взаимосвязь между бегством от своего бесплодного «я» и повышенной чувствительностью к массовым движениям совершенно ясна. Писатель, художник или ученый с наступлением творческого упадка, когда иссякает источник творческих сил, рано или поздно попадает в ряды страстных патриотов, расистов, ярмарочных проповедников, поборников какого-нибудь «священного дела».

Бедность в сочетании с творческим даром, обыкновенно, свободна от чувства неудовлетворенности. Это верно в отношении и бедного кустаря, искусного в своем ремесле, и в отношении бедного писателя, художника и ученого в расцвете творческих сил. Ничто так не поддерживает нашу уверенность в себе, ничто так не укрепляет нас, как постоянное творческое напряжение: день ото дня наблюдать, как под твоими руками что-то растет и развивается.

При подлинной свободе равенство является страстью масс, а при подлинном равенстве свобода является страстью небольшого меньшинства. Равенство без свободы создает более устойчивые общественные формы, чем свобода без равенства.

Тем, кто крепко держится за настоящее и хочет сохранить его, не следует заигрывать с массовыми движениями. Когда массовое движение начинает свой поход, существующему всегда приходится плохо.

Люди часто превращают свою жизнь в постоянную рутину и с ее помощью противостоят чувству неуверенности и ощущению опасности. Этим достигается иллюзия, что непредвиденное приручено.

Наш век, с одной стороны, — безбожный, но, с другой стороны, — он очень религиозный. Где бы ни жил истинноверующий, он везде наступает: обращает ли людей в свою веру или восстанавливает их против себя, — он везде переделывает мир на свой манер. Хотим ли идти вместе с ним или против него, мы должны знать как можно лучше его природу и его возможности.

Ключевой проблемой человеческого бытия, по его мнению, является наличие чувства собственного достоинства (self-esteem). В то же время человек сталкива-ется с постоянной опасностью утраты этого чувства, без всякого успеха компенси-руемого его вовлеченностью в различные формы публичной жизни, и, как прави-ло, приводящего к забвению смысла своего бытия.

Неудовлетворенные находят в массовом движении возможность стать другими людьми, получая видную роль или, по крайней мере, некоторые качества, которых они не могут обрести исходя из ограниченных ресурсов собственного «я».

Одна из крупнейших бед Китая за последнее столетие заключалась в том, что его массовые движения (Тайпинское восстание и революция Сун Ятсена) быстро выдыхались или были скоро подавлены. Китай не смог создать себе своего Сталина, Ганди или хотя бы Ататюрка, которые смогли бы поддерживать массовые движения достаточно долго, чтобы крутые реформы пустили корни.

Туманная цель необходима, видимо, для развития в движении хронического экстремизма. Оливер Кромвель говорил: «Человек никогда так далеко не заходит, как тогда, когда он не знает, куда идет