Цитаты из книги Сказки

– А это что такое? – спросил калиф. – Покажи-ка!

Почтительно склонившись, торговец протянул коробочку. С виду в ней не было ничего примечательного, но, когда калиф открыл ее, он увидел, что коробочка до краев полна каким-то черным порошком, а сверху лежит пожелтевший клочок пергамента, весь испещренный непонятными знаками.

-Если мертвое существо плачет, это знак того, что оно на пути к выздоровлению, - важно сказал Ворон. -Сожалею, что вынуждена противоречить моему именитому коллеге и другу, - заметила Сова, - но, по моему мнению, если живое существо плачет, то это знак того, что оно не хочет умирать.

Окончив работу, бедняжка забивалась в уголок у самого очага и садилась прямо на золу, за что старшая мачехина дочка прозвала её Замарашкой. Но младшая, не такая грубиянка, как сестра, стала звать её Золушкой. А Золушка и в стареньком платьице была во сто раз милее своих разряжённых сестриц.

Тогда меньший из грабителей выхватил огромный нож и попытался вставить его в виде долота меж зубов Пиноккио. Но Пиноккио с молниеносной быстротой ухватил его за руку зубами, откусил её напрочь и выплюнул. И представьте себе его изумление, когда он заметил, что вместо руки выплюнул на землю кошачью лапу!

Но Господинчик не смеялся. Он тут же подошёл к строптивому ослику, притворился, что целует его, но при этом в наказание откусил ему половину правого уха.

– Buon giorno, mastr'Antonio, – disse Geppetto. – Che cosa fate costì per terra? – Insegno l'abbaco alle formicole. – Buon pro vi faccia! – Chi vi ha portato da me, compar Geppetto? – Le gambe.

Мало - это когда всё съел и ещё хочется. А много - это когда больше уже не хочется.

Манджафоко спрашивает Пиноккио:

- Come si chiama tuo padre? - Geppetto. - E che mestiere fa? - Il povero. - Guadagna molto? - Guadagna tanto, quanto ci vuole per non aver mai un centesimo in tasca.

Ответ Пиноккио Сверчку:

- E io, a dirtela in confidenza, di studiare non ne ho punto voglia.

Разговор Пиноккио со Сверчком:

- E questo mestiere sarebbe? ... - Quello di mangiare, bere, dormire, divertirmi e fare dalla mattina alla sera la vita del vagabondo.

Принц сказал, что она всегда будет жить у него, и позволил ей спать на бархатной подушке перед дверьми его комнаты.

Младшая же русалочка, в то время как сестры ее всплывали рука об руку на поверхность моря, оставалась одна-одинешенька и смотрела им вслед, готовая заплакать, но русалки не умеют плакать, и от этого ей было еще тяжелей.

Вообще, каждая из сестер была в восторге от того, что видела в первый раз, – все было для них ново и поэтому нравилось; но, получив, как взрослые девушки, позволение плавать повсюду, они скоро присмотрелись ко всему и через месяц стали говорить, что везде хорошо, а дома, на дне, лучше.

‎Другие сестры украшали свой садик разными разностями, которые доставались им с затонувших кораблей, а она любила только свои яркие, как солнце, цветы да прекрасного белого мраморного мальчика, упавшего на дно моря с какого-то погибшего корабля.

Ехали медведи
На велосипеде.
Аза ними кот
Задом наперёд.

Прежде чем чего-то бояться, нужно сначала посмотреть: страшное оно или не страшное. А то чего же зря стараться? Ты его боишься, а оно, может быть, совсем и не страшное.

Когда слонёнок, который крепко держался за пальму, оказался у самой земли, попугай скомандовал:

— Отпускай!

Это значило, что слонёнку нужно было отпустить пальму и сойти на землю. Но слонёнок не понял, кому попугай командует, ему или удаву. И на всякий случай не отпустил пальму.

Удав тоже ничего не понял. Поэтому на всякий случай он пальму отпустил.

И когда удав её отпустил, она чрезвычайно быстро выпрямилась, эта пальма. И слонёнок от неё оторвался и тоже чрезвычайно быстро куда-то улетел.

— Эту пальму можно свалить, — сказал попугай, — тогда она упадёт.

— А я? — спросил слонёнок. — Я тоже упаду?

— Да! — сказал попугай. — Вы упадёте вместе.

— Разве нельзя сделать как-нибудь так, чтоб мы упали отдельно? — спросил слонёнок. — Или ещё лучше, чтоб она упала без меня?

— Нет! — покачал головой попугай. — Тут одно из двух: или вы падаете вместе, или не падаете совсем. Третьего не дано!