Филиал

Вот что забавно в Довлатове.

Если его читать много и подряд, с удивлением замечаешь повторения.
Я, конечно, понимаю, откуда они взялись.
Довлатов писал, его не печатали, он писал дальше, и, видно думал: ладно, но этот кусок из того моего текста - он прекрасен. Вдруг новую вещь напечатают, а этого куска там не будет? Нехорошо.
А вот теперь его напечатали всего - и фразы, сюжеты, абзацы написанные слово в слово не могут не бросаться в глаза.

Но он все равно прекрасен, этот человек, который из фарсового никому не нужного съезда способен выцепить щемящую историю первой любви, ошибочной, может, и не любви вовсе - но первой, и оттого неподсудной.

Герой Сэлинджера Холден Коуфилд говорил о каком-то милом его сердцу писателе: "Хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим другом и чтоб с ним можно было поговорить, когда захочется". В самом деле, есть такие авторы, с которыми хочется быть знакомой, чтоб говорить с ними, не боясь разочароваться. Потому что вообще частая история,когда замечательно пишущие люди в личной жизни оказываются редкими сволочами или жуткими занудами, и я даже не знаю, что хуже.
А Довлатов для меня - тот случай, когда хочется узнать о человеке побольше, хотелось бы общаться, потому что он - особенный. Искренний и сентиментальный, в самом хорошем смысле слова, без излишних моралите, такой, какой есть. И этот стиль (мышления? творчества? жизни?) очень подкупает.
В "Филиале" как раз очень много таких трогательных моментов, ироничных и лиричных воспоминаний радиоведущего в эмиграции о своей юности, первой любви и постоянном поиске.
Действительно, как сам Довлатов хотел быть похожим на Чехова, так и получилось. Сравнить по силе воздействия на читателя Довлатова можно только с Антоном Павловичем. И это на самом деле прекрасно.

Да, сколько таких "филиалов" разбросано сейчас по всему миру... и не сосчитать. Когда уехал Довлатов, эмигрантов было поменьше, и держались они кучнее, не давали друг другу пропАсть. Вроде как и работа приемлемая нашлась, и с остальным вопросы решились, семья воссоединилась, и даже сын родился - американец Николас Доули! А он по-прежнему "просыпается с отвратительной гримасой на запущенной физиономии"... Так как в общем-то изменилось мало что - разве только "дверью перед вашей физиономией не хлопнут". На работе "кремлевские геронтократы" сменили "ястребов из Пентагона", вот и вся разница. Жена, квалифицированная линотипистка, как не читала ничего, так и не читает - ни Довлатова, ни Булгакова... она их просто набирает, "совершенно автоматически". А сын... сын, увы, американец... И в довершение ко всему - в это с таким трудом налаженное существование вдруг, как ураган из прошлого, врывается бывшая любовь! Тут я вздохнула с облегчением, честно говоря. Никак не верилось, что у такого интересного мужика в жизни не случилось ничего более яркого, чем его жена, похожая на замороженную селедку. А Тася - это да... поярче... точнее - полная иллюминация! Но и живет она соответственно - вроде Кармен или Манон. А Довлатов слишком переполнен своим мужским "я", чтобы жить по её правилам. Результат закономерен: журавля в небе меняют на пулярку в авоське, чтобы потом всю жизнь тосковать о "несбывшемся"...
Прочитала с огромным удовольствием, чего и вам желаю.

Я в своём репертуаре. Дело в том, что за Довлатовым мне упорно видится тень Воннегута. (Да, это практически то же самое, что слышать стоунерные нотки в "Workin' Them Angels" Rush - у меня всегда так с ассоциациями). По ходу Довлатова с Воннегутом роднит лишь намеренная простота текста, добиться которой очень сложно, если ты не Довлатов или Воннегут соответственно. А не по ходу - есть ещё вот эта цитата. И в ней ответ на вопрос: что общего? Для меня, по крайней мере.
И действительно - все персонажи значительны, ничто не упущено, каждый факт - каждая мелочь - каждый диалог - каждое возвращение в прошлое - каждый момент в настоящем - всё одинаково важно. И именно поэтому при всём желании я ничего не могу процитировать из "Филиала". Не могу раздирать на симпатичные клочки удивительное целое.
"Филиал" - это книга, в которой баланс юмора и боли для меня достигает идеала. Эталон грустно-радостной прозы, которую пропускаешь через себя целиком, а не вчитываешься в каждую букву отдельно. И, в итоге, остаётся ощущение чистого читательского счастья. И никакого желания анализировать или подробно описывать свои впечатления.
В таких случаях я пытаюсь хотя бы запечатлеть эмоцию, поймать момент. Вроде бы получилось))).

Про Довлатова напишу в рецензии на мою любимую его вещь и напишу вот что...
Сергей Довлатов обречён был стать классиком, но никто никогда не назовёт его великим русским писателем. Любимым, смешным, точным, пронзительным - пожалуйста. "Великим русским" - ни за что!
А всё это оттого, что слишком он в идейном смысле мелковат. А для нашей литературы - так сложилось просто - это очень важно. В этом смысле я согласен с Набоковым, который делил лиетратуру на "собственно литературу" и литературу "больших идей". Отвлёкся...
Довлатов совершенно выдающийся стилист. У него абсолютно звериное, почти безошибочное чувство языка и стиля.(почитайте сегодняшних бытописателей - бездарный слог!) Именно поэтому его так легко читать. Каждое слово на своём месте. Лаконизм и точность. Прозаик он - подстать Куприну и Чехову. А по дисциплинам "юмор" и "ирония" Довлатов Гоголю и Зощенко экзамен не сдаёт - здесь у него "автомат"...
Советский режим подарил Довлатову персонажей. Ведь кто-то должен же был стать голосом поколения, литературного поколения, которое зачастую считают потерянным! Так вот самая главная справедивость во всей несправедливой, трагичной жизни Довлатова состоит в том, что голосом литературного поколения стал он - человек, который больше всего на свете любил литературу. Его сдержанная позиция - не делить мир на злодеев и праведников - пронесёт его сквозь поколения и найдёт отражение в умах молодёжи.Таллин никогда не разругается с Москвой окончательно, потому что вместе с Питером читает Довлатова - от мала до велика. Личность его будет ещё больше обрастать легендами и опровержениями этих легенд. Вообразите: о человеке, который рассказал о себе всё или почти всё в книгах, написано 5-6 биографий!
Довлатов волей литературной судьбы стал своеообразным мостиком из 20 в 21 век. Мне решительно хочется назвать его последним русским классиком...

Наверное, я только сейчас почувствовал, что Довлатов все-таки гениален. Можно предположить, что эта книга о Русских эмигрантах в Америке, но это не так. Несмотря на то, что все действующие лица – эмигранты, активно ведущие свою эмигрантскую деятельность, книга эта о юности журналиста Далматова.
Автор с самого начала берет правильный тон. Тут нет отталкивающей откровенности, когда на твою голову вываливают всю правду как на исповеди. Тут нет нарциссического перечисления своих достижений и потерь, рассказа о злой судьбе и собственной силе. Автор рассказывает о своей юности, любви в спокойной и несколько отстраненной манере. Хочется приписать «словно автор сидит напротив», но это неправильно. Редко человек, сидящий напротив, рассказывает о себе так беспристрастно, без эгоцентричности и лжи.
Переживания героя мне близки до того, что читая, я иногда откладывал книгу, и совсем забывал о Довлатове, думая о себе. Это бегство от эмоций, когда хочется воскликнуть: «АААА! Как долго я не слышал твоего голоса!!! Как я тебя люблю!!!!» мы говорим дежурное «привет!»; когда хочется кого-то обнять и не отпускать надолго, мы становимся холодными и острим невпопад. Когда надо радоваться, мы сомневаемся; когда чувства перехлестывают, мы напиваемся.
Довлатов умеет создавать сильные образы. Кафе на набережной, съемная комнатка, разбитая параличом горилла, добрый волшебник, заказывающий спиртное, и просто Тася, источник боли и наслаждений, Тася, которой все прощается.

Жизнь эмигранта, потерявшего себя в СССР и так не нашедшего в США.
Произведение, пропитанное горькой иронией и легкой тоской по невозвратно ушедшему и неосмысленно потерянному.
Трагикомичные заметки с журналистких полей и обрывков чужих жизней.
Книга, достаточно сложная к понимаю для того, кто не терял Родину и не забывал себя на ней. Но не теряющая от этого ни грамма собственной ценности и лучиков грустной улыбки.

"Чтобы вспомнить состояние счастья, приходится вернуться в прошлое" - такая неутешительная мысль посетила меня сегодня.
А потом я взяла вторую для меня книгу Довлатова и поняла, к чему эта мысль именно сегодня.
Чтобы понять, что происходит с тобой сейчас, достаточно вспомнить, что чувствовал ты раньше. Неважно, 5 или 35 лет назад. Все рассчитывается в масштабах конкретной жизни. Для героя книги - 30 лет, для меня - 4. И важно, очень важно остановиться, и не пустить это прошлое в свое настоящее, чтобы не убедиться окончательно в никчемности сегодняшнего дня.

Вот оно, мое прошлое:женщина, злоупотребляющая косметикой, нахальная и беспомощная. И это прошлое вдруг становится моим настоящим. А может, упаси Господь, и будущим...

На первых страницах расположился знакомый уже для меня Довлатов. Но дальше- Довлатов без иронии, Довлатов резкий и одновременно чувствительный, Довлатов- откровение...

В "Филиале"- прошлое и настоящее оказались в одной временной плоскости. А герой- увидел в себе человека, от которого давным давно успел откреститься.

А что, если во мне за километр ощущается неудачник? Что, если обо мне стараются забыть, как только я уйду?

Долго колебалась между тройкой и четверкой этому филиалу.
Советские люди в эмиграции. Трогательно. Этакий филиал СССР в США, а в книге происходит съезд партий филиала в городе Лос-Анджелес.
Почему понравилась: здесь много веселых ситуаций. Причем такие ситуации могли случиться только с советским человеком. И только с человеком творческим и интеллигентным. Простые, но емкие обороты, фразы-цитаты - это все ценный материал. Удивительно приятно читать такую вещь.
А не понравилась книга потому что любовная линия. Любовная линия похожа на швейцарский сыр. Она дырчатая. Довлатов поведал нам только часть этого романтического приключения. А еще потому что и девушка и сам любовник ведут себя не логично. То любят, то изменяют, то ревнуют, то игнорируют.