Apsny прочитала

Не-е-е, надо читать первоисточники, надо обязательно! Многое переоценивается и становится на свои места. С школьных времён понятие "домострой", а то ещё - "домостроевщина", - являлось для меня (как и для большинства советских людей, наверное) символом кондовой отсталости, мракобесия, мужской тирании и рабского женского прозябания. Многое, что вбивалось тогда в наши несчастные головушки, полагалось принимать на веру просто так - без знакомства с текстами. И теперь, найдя наконец-то в инете сей опус протопопа Сильвестра, созданный аж в ХУ1 веке, я предвкушала, потирая руки, как сама лично прочту о "страшном угнетении женщин на Руси в средние века", поужасаюсь и посочувствую. Название, тоже вот, мутное какое-то... "быт богоугодно, жизнь свято..." - так в монастыре бывает, наверное.
И как же, друзья мои, я обломалась! Сперва пыталась искать "жареное" с помощью оглавления, не нашла - начала читать внимательно. Вместо старорусского переложения "Суад" я обнаружила совершенно замечательную вещь - трактат, предписывающий людям, как им жить, чтобы в семье был мир и покой, в доме порядок и достаток, а в душе и на совести - чистота и свет. Я цитировала, не останавливаясь - не мешал ни архаичный язык, ни устаревшие слова:

...Вглядись в беду и страдания, во все их нужды, и помогай, как сможешь, и всех, кто страдает в бедности и в нужде, как нищего не презирай...

Надо сказать, что выглядит сие писание несколько утопически, хоть и расписано все досконально и тщательно - увы, несовершенен человек, слаб и грешен. Трудно ему быть таким идеальным, каким мечтает его видеть Сильвестр. Но что можно возразить против этого:

...Вот только ничего б не входило в дом твой ни насилием, ни грабежом, ни воровством, ни какой-то корыстью, ни наветом, ни неправедным судом, ни корчемным доходом. Если от этих бед сбережешься, будет дом твой благословен отныне и вовеки.

Или этого:

Вот потому-то у добрых людей, у хозяйственной жены всегда дом и прибран и чист,..устроено все как следует, припрятано и подчищено и подметено – в добрый дом такой, хорошо обряженный, точно в рай войти.

Не спорю - кое-что в книге выглядит сейчас курьёзным, вроде запрещения играть в шахматы, охотиться с собаками или общаться с иудеями. Многое ушло в небытие: кто ж сейчас столько молиться будет, сколько там предписано, описание свадебного обряда, занимающее четверть текста, интересно только с историко-этнографической точки зрения, а перечисление кушаний (кстати, вовсе не праздничных) способно довести современного гурмана до нервных колик... Но то главное, ради чего она вообще написана - на мой взгляд, должно остаться неизменным во веки веков. И может, потому, что мы забыли об этом, у нас только разводов, несчастных семей и детей? Вот еще цитата.

Если же оскудеют разумом в старости отец или мать, не бесчестите их, не укоряйте, и тогда почтут вас и ваши дети. Не забывайте трудов отца-матери, ибо о вас заботились и за вас печалились, упокойте старость их и о них позаботьтесь, как и они о вас некогда.

Да, кстати: а как же унетение женщин-то, нашлось ли наконец? Честно сказать, я в замешательстве. Основная мысль о том, как относиться к жене, выражена так:

Следует мужьям воспитывать жен своих с любовью примерным наставлением...

Вот ещё про жену:

Если подарит кому-то Бог жену хорошую – дороже это камня многоценного. Такой жены и при пущей выгоде грех лишиться: наладит мужу своему благополучную жизнь.

Ну а плохое-то, хоть чего-нибудь? Судите сами (я искала очень тщательно):

Да всякий бы день у мужа жена спрашивала да советовалась обо всем хозяйстве, припоминая, что нужно. А в гости ходить и к себе приглашать и пересылаться только с кем разрешит муж.

Да и сама хозяйка ни в коем случае и никогда, разве что занедужит или по просьбе мужа, без дела бы не сидела, так что и слугам, на нее глядя, повадно было трудиться.

А у жены решительно никогда никоим образом хмельного питья бы не было: ни вина, ни меда, ни пива, ни угощений.

А увидит муж, что у жены непорядок и у слуг, или не так все, как в книге этой изложено, сумел бы свою жену наставлять да учить полезным советом;.. но если жена науке такой, наставлению не последует и того всего не исполняет ,..и сама ничего из того не знает, и слуг не учит, должен муж жену свою наказывать, вразумлять ее страхом наедине, а наказав, простить и попенять, и нежно наставить, и поучить, но при том ни мужу на жену не обижаться, ни жене на мужа – жить всегда в любви и в согласии.

И очень хорошо я поняла, почему эта книга так не нравилась идеологам октябрьского переворота и их последователям! Не из-за женщин вовсе угнетённых. А из-за того, что в центре её - самостоятельный, хозяйственный, добродетельный человек, и его крепкий, обустроенный дом - полная чаша. Дом, который крепость. Всё это было ненавистно приспешникам большевизма, особенно сельским, представляющим собой, как правило,
квинтэссенцию лени, безделья, воровства и распущенности.
Итак, слово "домострой" реабилитировано, а книгу - в любимые!

— Скинув кожу, — сказал Каа, — мы не можем снова заползти в неё. Таков Закон.

Вторая книга продолжает повествование о Маугли - ещё пять рассказов, перемежающиеся с другими, посторонними. Маугли снова в родной волчьей стае - охотится, бегает, плавает, играет с Серыми Братьями, Багирой и Каа. Мстит человеческой общине за её жестокость и несправедливость. Пытается постичь смысл человеческих сокровищ и их неразрывную связь со смертью. С помощью Каа и своего человеческого разума спасает Стаю от нашествия диких собак. Он теперь - Господин Джунглей, и все его друзья смиренно признали это. И все-таки дело сделано: семена смуты и тревоги посеяны в душе юноши, он всё больше ощущает себя Человеком, а не Волком.И сколько бы ни пытался Маугли убежать от себя самого - всё напрасно: кожа сброшена, и обратно в неё не заползёшь...
"Могильщики" - жутковатый рассказ от лица столетнего крокодила-людоеда. Ничто не ново для него под луной, он видел и знает всё, что стоит знать. Но даже для него самое сильное потрясение - война, предстающая перед ним в виде тысяч трупов, плывущих вниз по реке. И Судьба, настигающая чудовище - смерть от руки ускользнувшей от него когда-то жертвы.
Больше всего мне нравится здесь рассказ "Чудо Пурун Бхагата" - правда, я его читала раньше, в другом сборнике Киплинга. Вот уж поистине -

Индия такое место, где человек может поступать как ему угодно и никто не станет спрашивать почему.

Брамин самой высокой касты, приближенный высокопоставленных особ, обладающий богатством и могуществом, тратит на еду пять фунтов в год... А в конце концов - облачается в одежду монаха и исчезает для мира:

Теперь он сбросил с себя все это, как человек сбрасывает плащ, который ему больше не нужен.

А когда к нему приходит смерть - то в обличье, которому стоит позавидовать!
Очень интересен экзотический рассказ "Квикверн" - здесь действие из жарких индийских джунглей, как по контрасту, переносится на север, в зону вечной мерзлоты. Жизнь эскимосов, если верить автору (а почему бы нет?), представляла собой ежедневный подвиг. Конечно, они так не считали, да и вряд ли было в их лексиконе такое слово. Но с нашей точки зрения... особенно для меня, так ненавидящей холод и снег... это какое-то запредельное существование! Представьте только:мальчик-подросток десять часов неподвижно сидит на сорокоградусном морозе у полыньи и ждёт, когда тюлень высунет голову - подышать, тут-то ему (тюленю) и конец! А всё потому, что сильно кушать хочется.
Читайте Киплинга, дорогие лавлибовцы! И эту книгу, и все другие, что найдёте. Они того более чем достойны.

...Звери говорят, что Закон запрещает убивать человека, потому что он самое слабое и беззащитное изо всех живых созданий, и, следовательно, трогать его недостойно охотника.

Наконец-то свершилось - я заглянула в первоисточник, откуда в наше детство вынырнули Маугли и отважный Рикки-Тикки-Тави. Не преувеличу, если скажу - без этих персонажей оно, детство, потеряло бы не одну краску из своей палитры. Киплинг велик и прекрасен, и осознание этого пришло уже тогда, в школе, когда я в десятый раз перечитывала рассказы о Маугли.
Киплинг населил индийские джунгли дикими созданиями, обладающими человеческим разумом, но гораздо большим благородством. И мальчик, выросший и воспитанный по Закону Джунглей, не может прижиться в человеческой стае - не потому, что не понимает языка людей, как произошло бы в реальной жизни. Он не понимает их глупых страхов и предрассудков, их тяги к бессмысленному убийству и мучительству - ведь его учили убивать, только если хочется есть...
К сожалению, это только сказка. Да и сам автор отправил-таки Маугли снова к соплеменникам. Но почему тогда многим хочется порой бросить всё и сбежать подальше от людей, от их законов и обычаев, явных и тайных? Видимо, киплинговский Закон гораздо справедливее...
Но "Книга джунглей" - это и другие герои, менее известные. Маленький мальчик, ставший Великим Тумаи (погонщиком), потому что удостоился видеть великое таинство - ночные танцы слонов ("Маленький тумаи"). Морской котик-альбинос, который захотел спасти своих братьев от уничтожения - и сделал это ("Белый котик"). Это война, увиденная глазами домашних животных, которых человек сделал невольными её участниками ("Слуги Её Величества").
Для Киплинга животные - не только слуги или добыча, но равные и достойные уважения соседи по планете. Что совсем не характерно для нравов его времени. И в этом, наверное, истоки моей любви к писателю.

"Исэ моногатари". Впервые это красивое и загадочное слово встретилось мне много лет назад, совсем в другой книге. Это была ставшая с тех пор любимой книга В.Шинкарёва "Максим и Фёдор", где есть такая глава - "Максим моногатари". Теперь, познакомившись с первоисточником, я могу ещё лучше оценить ту остроумную пародию.
А означает оно всего лишь "повесть", но надо сказать, что лирики в ней гораздо больше,чем прозы. В знатных кругах Японии Х века (в отличие от малограмотной Европы), о которых речь в этой повести, очень высоко ценились культура и образование. А высшим достижением куртуазности почиталось умение сочинять пятистишия - танка. Сочинялись они по самым разным поводам, но было одно занятие, в котором без танка просто нечего было ловить - ухаживание за дамами. Надо сказать, что это было довольно удобно. Вместо грубых намёков, истерических разборок или неприятных объяснений - изящные, прозрачные стихи. Вот как приличная девушка могла намекнуть избраннику на свой интерес? А так:

Даже дикие гуси
над гладью полей Миёсино —
и те об одном.
„к тебе мы, к тебе!“
все время кричат.

А вот кавалер, подозревающий даму в измене, но не имеющий права ревновать:

Пусть возможно
нагромоздить раз десять
яиц десятки,—
можно ль верить
сердцу женщины?

А так японская дама элегантно отшивает поклонника:

Неуловимым ветром
хоть и стал бы ты,—
в жемчужных занавесках
кто б тебе позволил
щель найти

Интересно, что искусство стихосложения обладало тогда великой силой! Оно помогало не только снискать милость правителя - это нередко случалось и в других странах. Как яствует из повести - изящно сложенное танку могло даже вернуть даме возлюбленного! Поистине, Япония - великая и загадочная страна...

Ну, положим, на велосипедах - это слишком сильно сказано. За всю книгу помню только один более-менее продолжительный эпизод, где знакомая троица действительно предстаёт велосипедистами. Правда, говорится об этом транпорте часто, пространно и со знанием дела. Но это не так уж важно. Главное - что они снова вместе, и снова в пути, как в дни молодости! А я до прошлого года и не знала, что у моего любимого с детства романа "Трое в одной лодке, не считая собаки", имеется продолжение. К сожалению, собаки с ними уже нет - судя по количеству детей у Гарриса, времени прошло так много, что бедный Монморанси наверняка давно пребывает в лучшем мире. А жаль - он так оживлял повестование! Зато теперь друзья путешествуют не по родной стране, а по Европе, и тут уж юмористический талант Джерома разворачивается вовсю! Да и действительно - над соплеменниками издеваться вроде как не совсем комильфо, оттого-то в ход пускался лишь легкий стёб, умеренный гротеск и легкое глумление. А вот бедным немцам, французам и иже с ними достаётся по самое первое число! Но сказать, что Джером потешается только над иностранцами, было бы чудовищной несправедливостью. Достаётся и Гаррису, и Джорджу, и другим встречным англичанам, да и насчёт себя автор прохаживается с явным удовольствием...
Многое, наверное, преувеличено (я за границей никогда не была), что-то переставлено-переделано для пущего эффекта - вполне допускаю. Но я ничего не могла с собой поделать - я хохотала! Цитировать нет смысла - я попыталась, но получилось, что надо переписывать по полстраницы... Лучше просто читайте сами!

У комара век один день, у розы три. У кошки век тринадцать лет, у любви – три года. И ничего не попишешь.

Не знаю, где как, но наш пицундский комар живёт дней десять(если не прихлопнут, конечно) - проверено! Может, это от того, что экологическая ситуация здесь - лучше не придумать.
А у меня на столе в вазе роза живёт уже три недели, и пока не завяла! До того, как я её срезала - она ещё на кусте жила сколько-то. Потому что влажность высокая, а температура воздуха на кухне зимой выше десяти градусов редко поднимается. Ну и ещё я ей воду меняю через день, стебель мою и подрезаю...
С кошками не очень хорошо знакома, но у троих моих знакомых они прожили каждая больше двадцати лет, а говорят, что некоторые и до 25 дотягивают. Что характерно - ни одна из тех трёх на вискасе не сидела, так как хозяева их берегли и лелеяли.
Ну и каков же тогда, получается, век любви? Щас посчитаем... шесть лет?.. двадцать?.. тридцать?..
Ага, тупо, согласна с вами. Но никак не тупее, чем вышеприведённая цитата из провокационного романа нового для меня автора - Бегбедера. Романа, написанного, на мой взгляд, невротиком для таких же невротиков. Причем невротиком, отягощенным другими сопутствующими диагнозами - капризностью, эгоизмом, себялюбием, легкомыслием, мнительностью и суетностью. Что косвенно подтверждается словами первой жены Марка:

– Я предпочитаю красивого и порядочного старика молодому пошлому невротику

И три года - это скорее не век любви, а психоэмоциональный возраст главного героя. А любовь... чёрт, иной раз и хотелось бы её убить, чтоб не мучиться - ан нет, шалишь, не получится! А сколько проживёт ваше чувство, которому вы смерти совсем не желаете - это от многого зависит. Создайте ему, так сказать, подходящую экологическую обстановку, не пересушивайте воздух, не забывайте почаще освежать воду и удалять омертвевшие части, берегите, лелейте - и будет вам щастье!
Я же на этом своё знакомство с г-ном Бегбедером, пожалуй, закончу. Мне не нравятся книги, написанные тридцатилетними детсадовцами. И ничего не попишешь!

...До чего загадочна и непостижима жизнь и какую крохотную часть того, чем она могла бы быть, мы называем этим словом.

Пока что я читаю и перечитываю только раннего Пелевина. За творчество последних лет браться просто боюсь, учитывая количество критики в его адрес. А мне так страшно лишиться вот этого волшебного ощущения, когда читаешь и понимаешь: автор настолько твой, что это даже пугает иногда - твои мысли, твои чувства, твои сомнения и прозрения... То, что смутно шевелилось, бродило где-то в моём подсознании - он подслушал, подсмотрел, угадал, сформулировал или просто вскользь упомянул.
"Жизнь насекомых", которую я раньше не читала, идеально вписалась в уже существующий образ. Те же знакомые до боли постперестроечные реалии, но - в качестве бонуса, - на южном взморье. И будь действующими лицами обычное население - было бы скучно, наверное... но где Пелевин - тут готовься к необычному, это мы уж знаем, и нате вам - рабирайтесь - где люди, где уже не совсем люди... Честно говоря, название меня несколько заставило напрячься - очень я их, насекомых, недолюбливаю, не исключая даже бабочек. Вербер со своими муравьями у меня, например, вызвал только тоску и гадливость.
Но через несколько страниц я совершенно успокоилась. Какие там комары-бабочки... обыкновенные людишки, несмотря на крылья, лапки-усики, коконы и т.п. А то, что они так поразительно напоминают насекомых - так то уж, конечно, не вина Пелевина. Насекомые, как известно, живут исключительно инстинктами, ибо высшей нервной деятельностью не обладают, но со стороны жизнь многих из них(особенно общественных) кажется образцом здравомыслия и упорядоченности. Они поступают так, а не иначе, только потому, что у них просто нет выбора: если ими не будет руководить инстинкт, то что же тогда? Но человек - у него ведь выбор есть всегда, ему есть чем руководствоваться, кроме инстинкта размножения и самосохранения! Так почему же тогда такие, как Марина, сами торопятся обрубить себе крылья и заползти в темную сырую нору? А если уж решили вырваться из порочного круга,то непременно только таким путём, как Наташа - чтобы погибнуть в ядовитом клею. Как любое насекомое, рискнувшее попробовать жить не так, как остальные.
Это ты куришь, или тебя курят, как конопляного клопа? Это ты раз за разом бьешься мордой об асфальт, но не в силах отказаться от своего драгоценного навозного "я"? Это ты летишь на яркий свет, вместо того, чтобы попробовать самому стать его источником (а кто тебе сказал, что не получится)? Пелевин спрашивает об этом всех нас, его благодарных читателей, но ответ можем дать только мы сами.

Как, оказывается, интересно читать книгу, в которой практически все (включая автора) - знакомые люди! А тем более - если она так хорошо написана: Порохня явно обладает даром слова. Если не ошибаюсь, он писал еще для нашего свердловского самиздата - рок-клубовского журнала "Марока".
С "Чайф"ами я познакомилась, когда группе исполнилось (официально) полтора года. Лет через шесть наши дороги разошлись, и с тех пор мы виделись только эпизодически. Безумно интересно было читать о тех хорошо знакомых временах и событиях, и сравнивать свои воспоминания с авторской версией! Надо сказать - это достаточно редкий случай для такого рода литературы, когда действительность не приукрашена и никто в книге не выглядит ни лучше, ни хуже, чем в жизни. Особенно это касается образов лидеров группы - Владимира Шахрина и Владимира Бегунова. Но и все остальные вставали со страниц книги просто такими же, как тогда, двадцать лет назад!
А ещё интереснее было почитать о том, чего я уже не видела - как "росла над собой" и развивалась группа, как создавались песни, ставшие впоследствии хитами (вроде "Аргентина - Ямайка"). Порохне удалось прекрасно проследить "генезис" группы, периоды подъема и спада творческой активности, профессиональный и личностный рост музыкантов. Надо признаться, что фанатом группы я никогда не была и названия некоторых последних альбомов узнала только из этой книги. Но об истории создания кое-каких любимых старых песен могла бы и сама немного рассказать. Всегда поражалась, как легко, из запредельности какой-то, приходят к Владимиру тексты...
Спасибо автору за интересную для меня книгу, обязательно почитаю ещё про "Наутилус".

Удивительно - почему мне никогда не приходило в голову, что у столь блестящего сценария просто не могло не быть столь же блестящей литературной основы! Хотя нашему поколению плохое знание Булгакова простительно - когда я училась, он ведь был по сути полузапрещенной литературой... Это теперь его изучают в школе, как и Высоцкого - кто бы поверил в такое лет тридцать назад! И правильно, пусть изучают, и как следует - именно в юношеском возрасте надо начинать знакомиться с Булгаковым, потом будет поздновато.
Конечно, что-то поменяли и доработали в духе времени - например, вместо комнат в коммуналке в фильме отдельные квартиры (породившие гениальную Зиночкину тираду об "этом святом человеке со всеми удобствами!"). Очень характерная черта - в фильме начисто отсутствуют упоминания о деньгах: в советском фильме торг, так сказать, был неуместен! Хотя в пьесе они раскиданы довольно щедро:

З и н а и д а. (Идет за ширму и выносит чемодан.) Я уже уложилась, чтобы не терзать тебя. Дай мне, пожалуйста, денег на дорогу, я тебе верну с Кавказа.
Т и м о ф е е в. Вот сто сорок... сто пятьдесят три рубля... больше нет.

И о а н н. И то правда. Ты добрый человек... Ах ты, Боже! Ведь это я тут... а шведы, ведь они Кемь взяли! Боярин, ищи ключ! Отправляй меня назад!
Т и м о ф е е в. Понимаете, я сам бы сейчас побежал к слесарю, но дома ни копейки денег, все жене отдал.
И о а н н. Чего? Денег? (Вынимает из кармана золотую монету.)
Т и м о ф е е в. Золото? Спасены! Я сейчас в ювелирный магазин, потом к слесарю, он сделает ключ, мы откроем аппарат.

А вот люди, нравы... тут ничего не изменилось. Поменялся, увы, только внешний антураж! Поэтому так легко и легла пьеса о двадцатых годах на советскую действительность семидесятых. И вместе с талантом прекрасных актёров породила блестящий шедевр - комедию Гайдая.

Границы у нас в головах

Это истинная правда. Трудно найти человека, у которого бы в голове их не было. Необязательно это расизм или национализм, просто они чаще встречаются - могут быть границы сословные, гендерные и т.д. Видимо, очень и очень заманчиво для большинства людей считать себя лучше, чем другие, только по праву рождения. А уж если это возведено в ранг закона и длится веками, как в Америке - наверное, векА и понадобятся на то, чтобы процесс в умах человеческих пошёл в другую сторону...
Конечно, за пятьдесят лет, что прошли со времени, описанного в романе Кэтрин Стокетт, изменения произошли огромные. И теперь зачастую белые американцы в ужасе от того, что творят черные. Я не имею в виду криминал и всё такое, но чего стоит одно только требование запретить показ фильма "Унесённые ветром" - им не нравится, как в нём показаны чернокожие! Хотя удивительного мало - ведь действие равно противодействию не только в физике, но и в жизни. И сотни лет унижений, бесправия и насилия не могли не вылиться в ту отдачу, которую ощущает теперь на себе каждый белый.
Но всё-таки всегда, во все времена встречались люди, не желающие признавать этих самых границ, потому что у них в головах всё было по-другому. Такова Скитер, героиня романа "Прислуга". В отличие от большинства детей, воспитанных чернокожими нянюшками, она и тогда, когда подросла, не начала смотреть на прислугу свысока. Вернувшись из колледжа в своё южное захолустье, Скитер поражена царящей вокруг дикостью нравов. Она мечтает стать журналисткой, и выбирает, чтобы проявить себя, крайне опасную и трудную тему... нет, не мафиозные разборки и не игорный бизнес... она хочет показать "изнутри" жизнь американской прислуги. Не сразу и не с лёгкостью, но ей удаётся завоевать доверие чернокожих служанок, которые прекрасно знают, что

Хуже всего для карьеры прислуги, помимо воровства, длинный язык.

Им очень страшно, потому что они знают, чем рискуют - не только карьерой, а, возможно, жизнью. Но поверив Скитер и убедившись, что она действительно из тех, у кого в голове нет границ, женщины идут с ней до конца!
Роман великолепен, одна из лучших книг, прочитанных мною за последний год. Увлекательный динамичный сюжет, замечательный язык, а какие женские характеры! Эйбилин, Константайн, Минни - великие труженицы, умелые хозяйки, молчаливые, но полные достоинства, справедливости, терпения, безумно любящие и своих, и хозяйских детишек. Скитер - девушка, непохожая на своих подруг, потому что хочет стать кем-нибудь ещё, кроме как женой и матерью семейства. Её несгибаемая мать - с ней можно не соглашаться, но нельзя не восхищаться. А великолепная в своей наивной вульгарности дурочка Селия! Очень впечатляет также атмосфера достоверности происходящего, создаваемая массой мелких бытовых деталей и штрихов. Чувствуется, что человек знает, о чём пишет - да так оно и есть.

не исполнивший приказаний бросается в ров на растерзание диким зверям

Отчётливо помню, что в бытность мою студенткой факультета журналистики я не раз пыталась найти это произведение, но тщетно. В курсе зарубежной литературы о нём упоминалось как-то вскользь, читать первоисточник никто не требовал, а мне почему-то очень хотелось. И вот, не прошло и тридцати лет - свершилось.
Я бы назвала эту небольшую книжицу именно антиутопией, хотя описывается в ней не общество будущего, а некое мифическое островное государство. Но жители его искренне считают своё общественное устройство идеальным, и не сомневаются, что со временем оно распространится по всей земле. Основные идеи, конечно, не новы - ещё Платон идеализировал

общность жен... на том основании, что у них все общее.

Но Кампанелла внёс и много своего! Благо времени на эти бредовые измышления у него было предостаточно во время 27-летнего тюремного заключения. Придуманное им государство - яркий пример того, во что может превратиться человеческое общество, управляемое только холодным разумом, где чувства и свободная воля индивидуума вообще не принимаются в расчёт, более того - наказуемы. Но при этом все отчего-то помешаны на астрологии, и без вмешательства планет и светил жизни своей просто не мыслят. Приказы там, как яствует из первой цитаты, не обсуждаются. Собственности не существует. Размножение - дело сугубо государственное, и цель его - исключительно

наблюдение за тем, чтобы сочетание мужчин и женщин давало наилучшее потомство.

.
Зато живут и питаются все хорошо, изобильно, ходят в белых и цветных одеждах, болеют редко, с нищетой не знакомы. Правда, автор и сам понимает, что тут он хватил лишку, и спешит объяснить изобилие и благолепие некими "тайными знаниями", коими владеют солярии (жители города Солнца).
Интересно, хотел бы сам Кампанелла пожить в придуманном им городе? Он ведь вроде как идеальное общество сочинял. Боюсь, что да - иначе, наверное, не написал бы, что жили солярии, руководствуясь великой идеей:

Чего не хочешь самому себе, не делай этого другому, и что вы хотите, чтобы делали люди вам, делайте и вы им.

. Истинно, благими намерениями вымощена дорога в ад...

Очень точное название у последней части трилогии. И хотя церковная тема здесь много присутствует, мало того, ею всё и завершается, мне заключительная часть показалась лучшей - наиболее сильной и концептуальной. Кристин наконец со всей ясностью постигает, какой крест она взяла на себя, связав судьбу с Эрлендом. В силу своего характера она так и не смогла смириться с его сущностью, несмотря на безумную любовь к мужу. Всю жизнь она пыталась изменить его, переделать, как привыкла переделывать всё, что было ей не по нраву. Стремилась контролировать каждый шаг сыновей, держать их поближе к себе, решать за них всё важное. Она всю жизнь боролась, и теперь ужасно устала, оказавшись к тому же в ловушке собственного характера: жить с Эрлендом она не в состоянии, но и жизнь без него не имеет смысла! И Эрленд, который понимает всё это, находит для себя единственный выход - смерть, на которую он намеренно нарывается.
После гибели Эрленда мир вокруг Кристин начинает стремительно рушиться: ведь столько лет он был краеугольным камнем этого мира! Разлетаются по свету сыновья, а тот, который остался при ней, приводит в дом новую хозяйку. Единоличной власти Кристин приходит конец, а с этим она смириться не в состоянии. Ведь она никогда не умела просто жить, она умела только повелевать - словами, делами или молчанием... Кристин, гордая дочь Лавранса, находит свой последний приют в монастыре.
И как последний мощный аккорд стихии разрушения - чудовищная эпидемия чумы, выкосившей в четырнадцатом веке половину Европы... Умирают два старших сына. Умирает Кристин, ценой своего здоровья спасшая маленького мальчика от обезумевшей толпы. Но остаются другие её дети, остаются маленькие внуки, и остаётся её страна - Норвегия.

С каждой новой книгой Довлатова я влюбляюсь в него всё больше. Парадокс: человек пишет почти исключительно о себе, частенько повторяется, а ты читаешь - и начитаться не можешь. Очевидно, всё дело в том - КАК пишет. А замечательно! Легко, без всякого напряга, иронично, остроумно, искренне. Над "Чемоданом" мы хохотали вдвоём с мужем (хотя вообще к литературе он весьма равнодушен), которому я зачитывала с монитора целые главы. Возможно, дело ещё и в том, что весь этот совок, о котором повествует Довлатов, знаком нам не хуже, чем ему, и ощущения вызывает похожие - тут и некая ностальгия, и грусть, и облегчение - хорошо, что мы уже не там и не тогда...
Жил-жил человек в совке, потом собрался эмигрировать, и как-то вот так оказалось, что вся предыдущая жизнь уместилась в одном не очень большом чемодане. Который и отправился с хозяином в новый мир. Где жизнь предстала такой, что ничего из хранящихся в нём вещей (вполне приличных и добротных для совка) востребованным не оказалось. Но чемодан всё-таки кочевал вместе с владельцем, став, видимо, чем-то вроде сувенира. А когда, через много-много лет, его вдруг открыли... вот тогда-то и нахлынули толпой воспоминания, и каждая вещь превратилась в ключик, открывающий очередную дверцу в памяти.
Впрочем, пересказывать Довлатова - занятие неблагодарное: его надо читать . Искренне завидую тем, кто будет делать это впервые, и начнёт с "Чемодана"! Потому что я-то теперь смогу только перечитывать.
Довлатов - это праздник, который всегда с тобой!

Интересно у меня в этот раз получилось - половина флэшмобовского списка состоит из произведений русских авторов, причём почти все - ранее нечитанные. Надо восполнять пробелы! "Время женщин" посоветовала подруга, и как обычно - не разочаровала. Единственное, что страшно расстроило - роман так внезапно кончился, я опомниться не успела: читала в электронном виде, и не заметила сразу, что там двв вещи.
Обыкновенная такая история, с одной стороны, а с другой - совершенно уникальная. Встретились двое из совершенно разных слоёв общества, ну и... Ленинград слезам верит, видимо, не больше, чем Москва. Но то - киносказка, а здесь обыкновенная проза жизни. И ждал бы маленькую Сюзанну-Софью обычный светлый путь - ясли, садик, школа (скорее всего, для дефективных), если бы не... вот здесь-то и начинается уникальность! Вместо задерганной воспитательницы - одной на двадцать детишек, - судьба посылает девочке сразу трёх добрых и мудрых нянюшек. Жизнь их была совсем несладкой, да такой и осталась в общем-то - вечный страх, нищенские пенсии, тоска по ушедшим близким, по незабвенному прошлому... Но для Сюзанны они сотворили поистине райский уголок, тихую гавань в непонятном и враждебном им новом мире. Девочка становится для них смыслом бытия, самым дорогим, что осталось в жизни. Здесь ей можно всё - читать, мечтать, рисовать странные картинки, слушать и осмысливать по-своему взрослые разговоры, придумывать загадочных людей и их другую жизнь... Её не ругают, не критикуют (ведущий метод советского коллективного воспитания), а терпеливо учат всему, что знают и умеют, и с любовью пестуют. И когда страшная беда угрожает разрушить этот счастливый мир - именно они, тихие слабые старушки, встают стеной и делают невозможное, чтобы спасти свою ненаглядную Софьюшку.
И никогда бы не стала она тем, чем стала, не будь у неё этого счастливого времени - Времени Женщин. Сюзанна выросла и ушла из него, но оно осталось в ней навсегда. Ведь теперь есть место для всех них, которое никто не отнимет.
Это добрая, умная, очень ностальгическая книга, которой веришь. Но всё-таки - слишком короткая, многое осталось там недосказанным, недообъяснённым, до обидного много - хоть сама бери и дописывай! Только поэтому - четвёрка, а не пятёрка.

Давно хотела прочесть эту пьесу Булгакова. Интриговало название - крутилась в голове аналогия с той знаменитой его "нехорошей квартирой". Нашла, прочла (благо совсем небольшая) - и полное мимо, даже расстроилась. Вообще-то драматургию люблю, хотя и не особенно много читаю. Из того, что читала, больше всего, пожалуй, впечатлил Генрик Ибсен - просто оторваться не могла.
В любой хорошей пьесе должен был конфликт: обстоятельств, характеров, нравов. Конфликт трагический, комический - в соответствие жанру. А здесь - персонажи комедийные присутствуют, даже предостаточно (Аметистов, Портупея, Гусь, оба китайца), но на комедию как-то мало похоже: один убивает, другой умирает... Тогда, может, драма? Ну, не знаю... считать ли драмой смерть спекулянта в борделе. Или драма в том, чем вынуждена заняться хозяйка квартиры, чтобы заработать и откупиться от уплотнений? В общем, мелко как-то и тоскливо. Лучше бы я в ...цатый раз "Собачье сердце" перечитала!
Читала только первую пьесу (в электронном виде).

Ну вот, не прошло и пятнадцати лет, как я прочла наконец эти воспоминания. Слышала о них давно, но как-то не попадались. Как хорошо, что сейчас можно почти все найти в сети! Книга несколько разочаровала размером - по объему просто брошюра, не более того. Не знаю - может, ей было ещё слишком тяжело вспоминать все подробности жизни с Виктором, или не очень хотелось выносить их на всеобщее обозрение (в общем-то скорее похвальная сдержанность на фоне всебщей нынешней "вакханалии воспоминаний"). Но книга, особенно учитывая несомненное владение автора даром слова, производит впечатление некоего конспекта. Тогда-то познакомились, тогда-то поехали на юг, тогда-то вышел такой-то альбом... В плане содержания ничего нового я тоже, конечно, не узнала. Очень хотелось бы, кроме нескольких текстов песен, мало-мальского анализа творчества Цоя - всегда ведь интересен взгляд со стороны, но именно близкого человека.
И всё равно - хорошо! И всё равно - спасибо! За возможность вновь окунуться в атмосферу тех лет, когда эта МОЯ музыка была такой же молодой и беспечной, как и её творцы. За то, что, читая книгу, видишь не идола и кумира миллионов, а просто живого человека. За то, что о Викторе не сказано ни одного плохого слова, несмотря на непростые с ним отношения.
Спасибо, Марьяна!