Отзывы о книге Преступление и наказание
Hermanarich11 марта 2017Величие литературы есть переменная от времени
Кто будет оспаривать гениальность Федора Михайловича? Я - нет. Никто, ни один из писателей ни прошлого, ни настоящего- не проник глубже в природу человеческого зла. Его зло не всегда мотивировано эгоистическими мотивами, его зло не всегда имеет какую-то логическую подоплеку, его зло даже не всегда продукт бесчувственности - его зло настолько человеческое, что характеризовать его в художественном произведении, вышедшего из под пера Федора Михайловича - также тяжело, как характеризовать его в реальной жизни. Для литературы это абсолютно недосягаемый уровень, и, я убежден, корень гениальности Достоевского лежит именно в этой глубине проникновения в природу человеческого зла (также как гениальность Горького - проникновение в природу человеческого уродства. В этом смысле они явно писатели-братья, хотя у Горького, конечно, стилистический вкус совсем иного характера). О чем рассказ? О тупорылом ленивом студенте, решившим по-быстрому разжиться деньгами, и не сумевшим даже ограбить старуху? Нет, конечно. И не ключевой момент в романе, что Родион упорно не хочет учить детей, ибо за это "медные деньги платят" - т.е. студент меньше чем за серебро работать упорно не хочет. О любви к Сонечке Мармеладовой? Увы, любовь эта столь скомкана и неискренна, особенно на фоне проникновения Достоевского в мотивы убийства старухи-процентщицы, что даже как-то лениво о ней говорить. И даже не изощренный садизм слуги закона Порфирия Петровича, получающего удовольствие от издевательства над почти уже сошедшим с ума студентом, не сильно то и умным, надо сказать (уж в сравнении с Порфирием Петровичем то) составляет стержень этой книги (хотя последнее уже близко) - корень книги это мотивы зла в человеке, а именно в Родионе, в том, что толкает его на совершение преступления. И эта часть романа гениального Достоевского - гениальна (простите за невольную тавтологию). Других гениальных моментов, не в сфере психологизма, а в сюжетной или описательной, увы, нет. С позиции сюжета это достаточно скучное произведение, преисполненное нарочито надуманными сюжетными поворотами - герои богатеют прям как в бразильском сериале, а не в книге великого классика. География романа меньше деревни, но никак не тянет на Санкт-Петербург с прилегающими окрестностями. Героев романа можно пересчитать по пальцам, и, хотя психология их мотивов прописана безупречно, сюжетная канва несет этих героев, по воле автора, куда кривая выведет. В итоге мы имеем невероятную психологическую достоверность при почти полностью отсутствующей достоверности сюжетной - настолько изобилующей роялями в кустах, случайными встречами, совпадениями, пересечениями, что поневоле начинаешь думать, что сюжетную часть писал не гениальный Достоевский, а кто-то другой, либо же (сейчас будет сказана крамола), что у гения психология Федора Михайловича компановка сюжета, увы, была слабым местом. И тот невероятный надрыв, те сорванные гайки, как, например, в истерике жены Мармеладова, увы, достигается только через такие натяжки, к которым спокойно относиться не получается. Вот и выходит, что ради того, чтоб догрызть конфетку до сладкого и вкусного, гениального психологизма Достоевского, надо прогрызаться через оболочку очень невнятного и натянутого сюжета, и дело даже не в ажиотации Раскольникова от двойного убийства (здесь цинизм ХХI века заставляет нас руководствоваться иной моделью), и не в надуманных сюжетных поворотах, а в какой-то общей ленности, с которой гениальный Федор Михайлович придумал обертку для стержня своего романа - действительно мощного проникновения в глубины зла. А без сюжета читать очень тяжело.
28 понравилось525
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
"...надо прогрызаться через оболочку очень невнятного и натянутого сюжета" - искренне сочувствую. Мне совсем не приходилось "прогрызаться". Я два раза читал, в 16 лет и в 54 года; оба раза чтение шло очень легко, и впечатления близкие (в отличие от "Войны и мира"). Не знаю, есть ли там сюжет; этот вопрос меня как-то не занимал. Занимало происходящее. С характеристикой Порфирмя Петровича решительно не согласен. И совсем странной кажется мне претензия к географии романа. Да, действие сосредоточено на крошечном пятачке Санкт-Петербурга (между прочим, я этот район хорошо знаю, дважды жил там, много бродил по сильно изменившимся тамошним улицам и даже считал шаги от так назваемого "дома Раскольникова" до предполагаемого дома старухи-процентщицы). Узкаягеография - часть авторского замысла. Ф.М. так решил, и ему виднее.