Отзывы о книге Вендиго
angelofmusic28 февраля 2016Запертые врата
Настроение: К.В. Глюк "Орфей и Эвридика".
Девятнадцатый век, испуская из своих щелей клубы работящего пара, приоткрыл завесу не только научного прогресса. С той же слепой самонадеянностью Империя, над которой никогда не садится солнце, попыталась завоевать мир потусторонний. Людям казалось, что рацио, которое одарило их такими щедрыми дарами при попытках открыть физические тайны, поможет им запустить исследователей в пробковых шлемах на земли духа, где первопроходцы сумеют выстроить свою сеть железных дорог.
Кручение блюдечка и разговоры с умершими, фотографии фей, откровения русской визионерки с пристальным взглядом и необычной фамилией Блаватская, всё это не то итог, не то предтеча эзотерического ордена Золотая Заря, оказавшего влияние на всю эзотерическую мысль последовавшего века двадцатого. Помимо оккультных опытов к достижениям ордена стоит отнести поиск и перевод на английский громадного числа гримуаров (средневековых сборников заклинаний). Был ли Блэквуд действительно членом Золотой Зари? Если поискать в интернете, то можно найти немало сайтов, где авторы статей с аргументом «гадом буду» относят Блэквуда к ЗЗ. Правда, туда же они запросто пихают и Брэма Стокера, и Конан Дойля. Так как проверить, насколько авторы статей стали гадами, я не могу, а все исследования о ЗЗ касаются только внутреннего круга посвящения (единственный литератор, чья принадлежность к ЗЗ не вызывает сомнения, это Уильям Батлер Йейтс), со всей благожелательностью я могу отнести беднягу Элджернона только к внешнему кругу посвящённых, о котором ничего не знаю, а следовательно с моей точки зрения там мог быть, кто угодно – от Джека Потрошителя до принца Альберта. А внешний круг был по сути «кружком по интересам», а потому бессмысленно ждать от него чего-то большего, чем набора привычных для девятнадцатого века мнений и заблуждений.
Миры, к которым пытались прикоснуться в Золотой Заре, были далеки и иррациональны. Нет, разумеется, в них были свои законы, но их неподверженность земной логике более всего напоминала миры Кэрролла, когда попытка умножить два на два может сегодня выдать число восемнадцать, а завтра стаю ворон. ЗЗ имело дело с миром духов, элементалей - с миром личностным, зависящим от настроений тех созданий, за помощью к которым они обращались (это хорошо прочувствовано и показано у другого автора, которого издательство "Энигма" печатало в серии "Гримуар" - Артура Мейчена). Единственный личностный рассказ, который написал Блэквуд, и стал вершиной его творчества. Это рассказ "Ивы", которым открывается книга. Двое путешественников, остановившись на речном островке, начинают ощущать ужас, причину которого не могут назвать. Явная алогичность духов места, которые с одной стороны хотят поскорее избавиться от незваных пришельцев, а с другой - препятствуют им. Эта алогичность усиливает напряжение и даже схожая алогичность будущих жертв, которые делают всё, чтобы быть аппетитно съеденными, не смотрится диссонансом.
Но это, собственно, и всё. Лучший рассказ - он же и единственный. Далее мы встречаемся с типичной для девятнадцатого века (что особенно нестерпимо, так как Блэквуд творил в начале века двадцатого) манерой вводить один фантастический элемент и дальше торжественно плевать на все иные составляющие рассказа - интересных персонажей, композицию, шокирующую развязку. Механический мир полный механических монстров, без своей свободной воли, которой можно противопоставить волю человеческую. Монстры желают перекусить всем, до чего дотянутся, им противостоят ужасно умные маги или все как один одинаково ошеломлённые свидетели, а женщины смотрят блестящими восхищёнными глазами на героев, временами давая чёткое определение своей роли: «Да и вообще, мы – женщины, так себе народец». Блэквуд стал предтечей Лавкрафта? Вы смеётесь? Скорее, предтечей волны ужастиков ценой в полпенса.
Юрий Стефанов, когда-то написавший адское количество предисловий для эзотерической литературы, в вступлении к "Вендиго" обильно отцитировал "Психическую самозащиту" Дион Форчун (первая книга Форчун, которая появилась на русском языке) и со всем желанием оправдать, отнёс рассказы Блэквуда к жанру "быличка". При этом умолчав, что жанр "были" нас интересует из-за того, что мы верим в его реальность. А в явно выдуманном рассказе, тем более на тему "сверхъестественного и ужасного", нам тоже хочется поверить в правдивость автора. Да, мы осознаём всю иллюзорность тем в рассказах Эдгара По, но тонкий психологизм, помноженный на гнетущую атмосферу, оставляет в нашем сознании глубокий след. Пустенькие рассказы с пустенькими персонажами и вечно неудовлетворёнными монстрами - это чтиво домохозяек между двумя сериалами.
Врать не буду и называть плохим совсем всё - тоже. Так рассказ "Дальние покои" производит определённое впечатление. Но больше потому, что высокие галереи, из которых выходят кошмары, напоминают сумбурные и страшные "Тюрьмы" Пиранези. Мальчик, который идёт в другую часть дома, которая ему снилась, сам при этом находясь во сне... Почти красиво, почти прекрасно, если бы Блэквуду хватило вкуса остановиться там, где нужно. Но введя в повествование призрака-помощника (даже с призраками у Блэквуда - только купеческие сделки), он снова ставит повествование на привычные железнодорожные рельсы материалистической логики, лишив его мистического очарования абсурда потусторонности. Иррационального мира, где можно бесконечно спать и видеть сны.
Есть неплохие мысли. Которые стали бы ещё лучше, если бы можно было их сократить до самой сути:
— Истинная гениальность, — произнес он с улыбкой, — встречается крайне редко, тогда как талант, даже большой талант, довольно распространен. Это означает, что гениальный человек, хоть на единый миг, становится всем. Становится мировой душой, целой вселенной. Происходит вспышка, отождествление с универсальной жизнью. В этот сверкающий миг он является всем, находится всюду, может все: каменеть в неподвижности с кристаллами, расти с травой, летать с птицами. Он соединяет в себе три этих мира. Вот что означает слово «творческий». Это вера. Тогда вы ходите по воде, аки посуху, двигаете горами, воспаряете в небеса. Потому что вы и есть огонь, вода, земля, воздух. Видите ли, гений — это ненормальный человек, сверхчеловек в высоком смысле слова.
Можно было бы простить Блэквуду, что он не сверхчеловек "в высоком смысле слова" и поставить твёрдую четвёрку, но потом приходит ОН. Джон Сайленс. Именно циклом рассказов о нём заканчивается книга. Долгое-долгое вступление объясняет, что Сайленс врач, который лечит бедных бесплатно. Только я расслабилась и порадовалась за бедняков в его округе, как выясняется, что ни фига он не лечит, так как он не просто врач, а врач по призракам. Шо? Такая помощь беднякам? Эх, каков альтруист! Ладно, проехали. Я честно приготовилась к новым приключениям "Карнаки - охотника за привидениями" Ходжсона или доктора Гесселиуса, вышедшего из под пера Шеридана ле Фаню. Сможете угадать, что я забыла? Угадали. Я забыла, что читаю Блэквуда, про которого уже много чего сумела сказать такого, что можно продавать в аптеке с надписью "лечебный яд".
До безобразия многословно, но при этом лишёно подробностей. Словно писатель накручивал объём по приказу издателя. К "доктору" пришла знакомая "больного "- "О, да, он писатель и перестал писать рассказы", "доктор" едет в дом к больному и говорит с его женой - "Да, мой муж перестал писать рассказы", поговорил с самим писателем - "О, да, я перестал...". Да шоб твои тёмные силы тебя забрали туда, откуда ты взялся! Уже пятую страницу я читаю про одно и то же.
Нет, Сайленс - это не Карнаки и Гесселиус, это Шерлок Холмс. Только если бы Холмса лишили вообще человеческих черт, заставили отечески улыбаться и нести какой-то псевдопосвящённый бред в стиле пародии на Бульвера Литтона. Мэрисьюишный Джон Сайленс, который прошёл так далеко по дороге духа, что может только снисходительно говорить о том, насколько глупы все остальные. С имунитетом к инфернальной порче. Заранее, чёрт бы его взял, знающий, какой именно призрак за кем охотится. И тупые призраки с желанием нажратцо жертв. Это не просто плохо. Это ужасно. Представьте Холмса, который вместо того, чтобы расследовать преступления, понимающе кивал бы посетителю и изрекал: "Да, сын мой, я видел убийцу во сне, а потому более ничего не нужно". Представили? Ну, в общем, как-то так.
Нельзя логикой постигнуть мир неведомого, мир чувственного. Приписав силам мира иного человеческие желания поглощать, размножаться, захватывать - это свести книги к скучной военной хронике между двумя неприятными расами: человеческой и монстрёвой. При всей глубине высказанной мысли о том, что творческий человек может стать всем, сам Блэквуд так и остался тем, кем был - обывателем, пытающимся представить то, чего ему не дано постигнуть. Книга хороша для того, чтобы ознакомиться с тем, как мыслил типичный человек века девятнадцатого (с тем же мышлением перешагнув в век двадцатый), но как рассказы об ужасах или эзотерическое откровение - книга слаба. Врата неведомого остались крепко запертыми.
21 понравилось733
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым