Name: Калибаны и миранды
Item: Коллекционер
Rating: 10
Author: Evalucia

30 декабря 2015

Калибаны и миранды

Я ненавижу читать. Ненавижу чтение. Терпеть не могу «книголюбов». Книга – это такой дрянной суррогат жизни, такое мутное зеркало, в котором все равно ничего и никого не увидишь, кроме самого себя. Но еще хуже - те из книгочтеев, которые считают свое занятие крутым, благородным и «правильным», то и дело высверкивая несвоими мыслями-цитатами, и тщатся поразить воображение окружающих своей «эрудицией». А еще есть те, кто самоутверждается засчет написания рецензий – их здесь тысячи. Эти самодовольные клуши, обзаведшиеся узким кругом ограниченных по-читателей и самозабвенно прущихся от самих себя, беспардонно раздают налево и направо кажущиеся им гениальными штампы. Это с именно их тяжелого пера главный злодей превращается в жертву, а жертва – в обвиняемого. А чо, прикольно, главное – «оригинально», ога. Последние лет пятнадцать я почти ничего не читала именно по той причине, что мне вдруг показалось откровение: ах, книга же – зеркало, где куда ни глянь - только я! Поэтому книга, она по определению не может ничему научить. Это было откровение номер раз. И откровение номер два меня настигло, когда я поняла, что чтение может доставлять такое же почти физическое удовольствие, как и музыка, жаль только, что писателей, умеющих ТАК писать – единицы. Одного только знаю, и тот лишь пару книг написал поистине шикарных. В общем, читать я не люблю и заядлых книгочтеев ненавижу. На этом вступление заканчивается и начинается, собственно рецензия. Кто не сдулся - молодец. Думаю, понятно, что эмоции сильные вызвала эта книженция, если я ее не только дочитала (взахлеб, меньше чем за ночь), но и второй день успокоиться не могу – рецензиями размахиваю. К делу. Я прочитала довольно много рецензий – от искрометных до откровенно тупых. Пишу, потому что думаю, что мне есть что сказать. Но сразу предупреждаю, что говорить буду сумбурно. Все, о чем далее пойдет речь – не просто вычитано в «художественной литературе» (и о «ах, зачем же воспринимать художественную литературу как реальность и сравнивать ее с действительностью, с реальными уголовными делами и маньяками»). Затем, что если литература не есть отражение действительности, если она не призвана показать мир во всей его «красе» и дать пищу для размышлений, то грош цена такой литературе, и кто читает подобное фуфло или везде и всюду видит оное фуфло, и только, – пусть идет далеким лесом своего невежества мимо меня. Есть люди, которые калибаны. Они необязательно будут тупы и скупы на слова, нет. Они вполне могут быть начитанными и даже весьма остроумными. Они могут любить историю и хорошо ее знать, с маниакальной точностью называя даты сражений, количество орудий, названия и номера дивизий… Они могут долго и красиво говорить. Вместо бабочек они будут коллекционировать часы, а на досуге увлекаться радиотехникой, собирать роботов и параллельно заниматься общественно-полезным делом – чистить город от преступности в рамках деятельности народной дружины. Они будут увлекаться оружием и разного рода единоборствами, они будут вполне успешно социализированы, но – они останутся калибанами. Что такое калибан. Это не просто бесчувственный, эмоционально сухой кусок дерьма. Это прежде всего безответственный и трусливый кусок дерьма. И пусть дамочки, падающие от слова «калибан» в осадок, не читают дальше. На мой взгляд, это самое подходящее определение этим людям. Они ка-ли-ба-ны. А слово «дерьмо» я употребляю для упрощения. Как известно, чем короче словесный макрос, тем быстрее суть доходит. И не надо искать причину их калибанства в их окружении, в семье, в детстве. У миранд тоже было детство не сахар – в семье алкаша, которого стыдишься. В нищете, которой пронизан весь дом на несколько десятилетий вперед, плюс юность пришлась на смутное время. Но рябина не станет ясенем, а краб – золотой рыбкой. Все, что есть в калибане, внутри него – заложено в нем от рождения, предыдущими поколениями. А то, кем он стал внешне – это сделал он сам. С собой. Он сам виноват в том, какой он есть, а не его окружение. Как он себя оправдывал, как он был нерешителен («я ничего не планировал! Я помыслить-то не мог, что такое случится!») и эта его непритворная «невинность», «правильность», прогиб под мещанские идеалы, вдолбленные в его башку тетушкой или кем там (неважно)… Это слабость, безответственность и отвратительная трусость сделали его таким, каким он стал в самом конце – маньяком, коллекционирующим живых людей. Не имеющим жизни и не ценящим жизнь вообще. Лишь наблюдающим за тем, как жизнь превращается в смерть. Он не живет, он влачит существование. Он завидует всем людям на свете, которым «повезло больше чем ему», «которые стоят на ступеньке выше» чем он (опять же, по его собственному мнению). Он зациклен на своих пороках – а в его интерпретации благопристойность превращается в порок. Они, калибаны, приписывает другим людям ненависть, которой те не испытывают. Он сам себя загнал в рамки узкой и затхлой берлоги, из которой бесполезно выбираться, потому что берлога – в его голове. Я – эмпат. Я – миранда. Я – эгоистичная тщеславная «якалка», которая считает себя выше, лучше и умнее большинства людей. Что бы я ни говорила и что бы я ни делала – это все исключительно, чтобы возвыситься над ним, над калибаном. Так думал и говорил обо мне калибан. Ему было невдомек, что я его действительно любила. Что я хотела поделиться с ним своим миром. Теперь я понимаю: он просто не смог его принять. У него не было физически такой возможности. Разъемчики не совпадают. Те, кто советовал Миранде «притвориться» - идите в ракитовый куст. Я не притворялась, но это не дало результата. Любовь – это понятие шире чем земной шар. Всяк его имеет как хочет. Мы были обречены с самого начала – так же, как обречена Миранда, на которую когда-то бросил взгляд отвратительный Клегг. Она была обречена умереть. Многие здесь говорили, что если б да кабы… Если бы Миранда была не такой заносчивой, если бы она попыталась его понять, то се… Неа. Это не работает. За 8 лет, которые я провела «в могиле», я перепробовала все. Всё, что было в моем арсенале (а это арсенал Миранды во всей красе). Это была моя ошибка… пытаться смотреть на ЕГО мир СВОИМИ глазами. Пытаться думать, что он такой же, как и я. Но ведь мы все так делаем! У нас нет возможности влезть в шкуру другого человека, все, что нам дано – это возможность представить, каково было бы нам на их месте. И здесь – ошибка! Ошибка, стоившая кому-то жизни. Я действительно чувствовала его боль. И мне было жаль его, и такая безысходность накатывала – что не могу ничего объяснить, не могу показать, не могу переубедить, открыть глаза, но я любила, я старалась… Давайте, обвините меня в высокопарной заносчивости и в максимализме! Давайте, обвините меня – я, по крайней мере, в отличие от Миранды, могу вам ответить. Я искренне верила, что его душа – такая же прекрасная бабочка, как и душа любого человека (как и моя, есс-но!). Нужно только помочь ей выбраться из кокона. Какая наивность! Это был человек-шарманка. Он мог вбить себе в голову идею и повторять ее по кругу, и повторять. И ничто не могло заставить его прекратить. Он говорил и делал чудовищные вещи. И я его абсолютно не понимала, по сути. Как и он – меня. Мы подавали друг другу ложные сигналы. И неправильно их интерпретировали. То, что он считал добродетелью, я считала глупостью. То, что было свято для меня – он считал чванством. Великая трагедия, пронизывающая до костей, когда читаешь эту книгу, – это непонимание. Бесконечное, как вата тумана. Неустранимое. Вечное. С людьми нужно говорить на их языке. Но у бабочки в арсенале нет топора, она никогда не сможет победить коллекционера, она для него – идеальная жертва. Он даже не коллекционер. Он – коллектор. Сборщик. Скряга. Накопитель старого барахла в покрытой паутиной комнате. Ха. Когда-то он говорил мне, что я дала ему глоток свежего воздуха, открыла для него другую жизнь, другие страны… Этого он мне и не смог простить. За это он меня всю жизнь считал высокомерной тварью. Поэтому пытался показать «кто в доме хозяин». Уничтожал и унижал меня, пока я не умерла морально там, в этой жуткой берлоге, в которую он превратил нашу квартиру. Пока я не переступила через себя и не отринула свои собственные идеалы. Пока я не вылезла из своей кожи и не совершила поступок, который перечеркивал бы всю мою сущность – поступок ИЗ ЕГО РЕАЛЬНОСТИ, ожидаемый ИМ поступок. Поэтому я выжила. А он до сих пор пишет мне в скайп, и знаете, что? Это не я, а он считает себя униженным куском дерьма. Но вкладывает мне в уста это определение. Я это заслужила? Миранда это заслужила? Хех… просто девочка, которая любила все красивое. Она не заслуживает такого. А калибаны… это раковая опухоль на теле их рода. Выродки. Я сейчас без злобы говорю, просто констатирую. С такими одно правило работает – топор. Нужно выйти за пределы своего мира и перейти в его мир, заговорить на его языке, чтобы победить. Фаулз умер за год до нашей с ним встречи. Откуда он мог знать, что все так получится? Как он мог? Люди не меняются. Что же такое он со мной сделал…

24 понравилось

250

Отзывы о книге Коллекционер

Коллекционер

Калибаны и миранды

Комментарии 4