
Мост между жизнью и смертью
Это был прекрасный солнечный день 26 ноября 1850 года. В своем восхитительном белом платье, с восхитительной белой розой, приколотой слева, своей восхитительной походкой, по Кенсингтон-Роуд шла мисс Бланш Амори. Лавочники выбегали на улицу, продавцы газет так и застывали с открытым ртом на половине фразы, а один цирюльник, засмотревшись, поранил бритвой своего клиента. Джентльмены предусмотрительно уступали дорогу, едва только увидев ее, а потом обернувшись долго смотрели вслед, и изумленными были их лица. Нет, такого Лондон еще не видел! Девушка с крокодилом на руках – это что-то новое.
Сложно сказать, чего написано больше – книг про потусторонний мир, или книг про перерождение, но того и другого хватает. Так, что решив «осваивать» эти заезженные темы, автор действительно должен сказать что-то новое и оригинальное. Как ни странно, у Клюева это получилось. По-Клюеву, закончив земное существование, человек переливается в собственную тень и попадает в Элизиум. Пройдет время, и тень переродится в новом обличии, потому что: «Не один только раз живем на свете, а жили и будем жить еще». Пока ничего оригинального, согласен. Но это только пока.
«Нужен омнибус №15… Нет, с крокодилом в омнибус могут не пустить… Почему с мопсами можно, а с крокодилом нельзя?.. Тогда надо ландо… Кто бы только объяснил, что этот крокодил у меня делает?»
Все дело в том, что для перерождения тень должна изжить в себе индивидуальность (да исполнятся законы универсума!) – это такой постепенный распад личности, «забвение себя, обобщение до самого высокого уровня», чтобы начать новый витальный цикл с чистого листа. Зато в оригинальности стиля автору не откажешь, и чего есть – того не отнимешь. Тавтология, которая де-факто считается стилистической ошибкой, используется настолько умело, что хоть на филфаке эти примеры изучай:
… снова и снова убеждаться в неповторимости и невозвратимости утраченного вами, в неповторимости и невозвратимости никогда, никогда, никогда!..
Давно уже укатили в возке умирать – сначала папа Сеппль, потом Пауль, потом каждый, каждый, каждый…
Красивая, разумеется, мелочь – даже очень красивая, до слез красивая – хорошо, поплачем, хорошо, спасибо.А сложнонавороченные определения? Ну вот для примера, возьму только с одной страницы, в книге этого добра видимо-невидимо: «явно-не-Воланд», «сам-по-себе-старик», «из-новехонькой-зеландии-такой» (это про диванчик). Такие фишки явно надо брать «на вооружение», очень хороший способ
------ Аллюзии и примечания:
«Мост между жизнью и смертью» – для заголовка выбрана фраза из романа, т.е. (с) Клюев.
«26 ноября 1850 года» – этой датой датировано предисловие к «Пенденнису».
«В ... белом платье» – по-моему понятно, что дальше так и хочется написать «с кровавым подбоем»:) Но все ограничилось «шаркающей кавалерийской восхитительной походкой»:))
«Нет больше времени» – интересно сравнить с апокалипсисом (10, 5-6): «И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков, Который сотворил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что времени уже не будет»
«Live fast, die slow. Live slow, die fast» – подобную надпись на футболке («Живи быстро, умри медленно. Живи медленно, умри быстро») Милорад Павич приводит в эпиграфе к книге «Другое тело». Да и само определение «Книги теней» как «роман-бумеранг» невольно отсылает к творчеству Павича, богатого на всякие «романы-кроссворды» и тэ дэ. Другое дело, что даже дочитав до конца, я не понял, почему «бумеранг» – вроде никто его никуда не запускал, значит и возвращаться неоткуда, неоткуда, неоткуда – непонятно, непонятно, непонятно.
«22 ноября 1963 года» – «11/22/63», ага.

Комментарии 5
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Усвоили. Необычная рецензия. Девушка с крокодилом, сразу "Роковые яйца" вспомнились почему-то.
так в тексте же аллюзии на булгакова есть (смайл).