Опасность усугублялась тем, что красные части под Царицыном, и ранее страдавшие от недостатка боеприпасов и снаряжения, в сентябре 1918 года вообще оказались на голодном пайке. Боеприпасы, снаряжение и обмундирование в ту пору требовались повсюду, их не хватало, и раздираемая гражданской войной Советская республика не могла полностью снабдить своих защитников. Но и на фоне общего недостатка положение войск 10-й армии [20] выглядело катастрофическим. Сталин и Ворошилов много раз обращались в высшие инстанции, прося, настаивая, требуя. Но там их обращения не только не встречали должного внимания, но, более того, вызывали странную реакцию. Речь в первую очередь идет о Троцком, занимавшем тогда пост председателя Революционного Военного Совета (РВС) Республики.Этому крайне амбициозному и тщеславному человеку, в сугубо карьеристских целях примазавшемуся к партии большевиков, внутренне всегда чуждому делу революции, не понравилось обхождение Сталина и Ворошилова в августе 1918 года с присланными им, Троцким, военными специалистами. В данном конкретном случае недоверчивое отношение Сталина и Ворошилова к тем «специалистам» имело совершенно определенное основание: ведь и заговор существовал, и мятеж был подготовлен, и Носович перебежал к белым.