Ведь что есть Бог? Это ведь обыкновенная любовь в ее чистом виде. Любовь к человеку выше любого закона, неделание зла ему. И это было больше всего и попрано тогда. Всеми. Тогда уже и не важно стало, во что верить. А и всегда было не важно, во что веришь. Я ножки буду целовать тому, которого назвали атеистом, коль корку хлеба подаст он пешим узникам, гонимым из одного лагеря в другой. И прокляну ревностного служителя церкви, который донесет на соседа, что тот скрывает евреев у себя в подвале. Единственно возможное мерило всему нашему существованию — это совесть. А питать ее надо любовью к людям, напитывать до краев, без остатка, так, чтобы выплескивалось, чтобы засияло на многие километры вокруг.