- Боже мой! - говорил он... «Вечер у Клэр»

• 

  Frau_Hertz

  14 декабря 2016

  В друзья

  - Боже мой! - говорил он чуть ли не со слезами. - Какая обстановка! Расстрелянные, повешенные, убитые, замученные. Да я-то тут при чем? Кому какое зло сделал? За что все это? Господи, мне бы домой; у меня жена, ребятишки маленькие спрашивают: где папа? А папа сидит тут, под виселицами. Что я детям скажу? - кричал он. - Где мое оправдание? Одно вот утешение: приедем в Александровск, приду к жене ночью, неожиданно. Скажу: заждалась, милая? А я вот он. И действительно, в Александровске Воробьев побывал у жены и вернулся умиротворенным. Но когда мы отъехали верст сорок и простояли на маленькой станции трое суток, он опять загрустил: - Боже мой, какая обстановка! Расстрелянные, повешенные. За что? - опять кричал он. - Дети спросят: ты где был, папа? Что я им скажу? - Он умолк, вздохнул и потом сказал задумчиво: - Вот приедем в Мелитополь, пойду к жене, снова буду дома. Что, скажу, заждалась, милая? А я вот он. - А ваша жена уже в Мелитополе? - спросил я. Он поглядел на меня невидящими, пьяными глазами, в которых стояло выражение умиления и благодарности. - Да, милый друг, в Мелитополе. Но, и уехав из Мелитополя, он продолжал мечтать, как приедет к жене на этот раз уже в Джанкой. - У тебя, брат, жена прямо клад, - говорили ему с насмешкой. - Не жена, а Богородица вездесущая. Как же это она - в Александровске, и в Мелитополе, и в Джанкое? И везде детишки и квартира. Здорово ты устроился. И тогда Воробьев привел объяснение, которое, по-видимому, казалось ему совершенно достаточным. Всех остальных оно очень удивило. - Дети, - сказал он, - да ведь я железнодорожник. - Ну так что же? - Чудаки, - изумился Воробьев. - Видно, службы железнодорожной не знаете. В каждом городе жена, дорогие, в каждом городе.

  22 понравилось

  1,1K