Цитаты из книги Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами

у России всегда великое прошлое и еще более великое будущее. А вот с настоящим сложнее.

Я понял то, что время от времени понимает в нашей стране каждый: девяностые вовсе не кончились. Просто раньше они происходили со всеми сразу, а теперь случаются в индивидуальном порядке.

... наше понимание происходящих событий ограничено имеющимся житейским опытом...

«изолировать от общества» – сослать в обстановке строжайшей секретности на архипелаг Новая Земля. Это было тем же самым смертным приговором, но несколько отсроченным во времени. Большевики с большим доверием относились к природе – и часто назначали ее на роль палача.

Я плохо знаком с подробностями жизни Пролетариата, но говорят, что Шахтеры держат под землей клетку с канарейкой. Она первая чувствует изменение состава воздуха – и то ли перестает петь, то ли умирает…

Чтобы вместе решать стоящие перед человечеством проблемы, надо для начала правильно их понимать. Вы уверены, что вы их понимаете? В чем они, по-вашему, заключаются?

Ничто не придает человеку такого мужества, как страх. Когда невозможно становится жить, умирать даже любопытно. Я принял душ, но прощальной записки писать не стал. Иногда молчание –знак несогласия.

Наш мир уже слишком глубоко погрузился в самодовольную грязь.

– А наша русская улыбка?
– Исключительно от лимбической системы, товарищ генерал. Там, где эмоции. Даже мышцы разные работают.
– В пропаганде можем использовать?
– Да вряд ли. Кто у нас сейчас улыбается-то.

Люди ведь не читают самих статей, они обычно проглядывают заголовки – нас сегодня программируют так, чтобы мы не могли удерживать внимание ни на чем дольше пятнадцати секунд.

Любое семя, упав в русскую почву, не даст того плода, на который надеется сеятель. Вырастет из него обязательно что-то иное, неожиданное – иногда нелепое и смешное, но часто и великое, завораживающее жуткой, смертельной красотой… А бывает, что то и другое соединятся вдруг в одно невообразимое целое.

– Потому что человек так устроен, – ответил он. – Его сложно убить безболезненно. Боль – наша внутренняя сигнализация, что дело плохо. И контуров этой сигнализации в организме очень много.

Моя московская юность была малоинтересна из-за своей обычности, и рассказ о ней я опущу. Я окончил школу и финансовый институт – и плавно вписался в жизнебизнес, сразу же выйдя на приличную дорожку (или даже орбиту). Некоторое время я работал банковским функционером, а потом стал серьезным трейдером. Я греб деньги лопатой – для других и для себя – и все в моей жизни было, как говорил мой куратор из органов, чики-чик. Но главное, я по-настоящему любил свою работу. Ее трудно было не любить.

Знание, к какому потоку информации прислушаться-и есть ясновидение.

Когда стараешься говорить приятное любой аудитории, нередко происходят ошибки, поскольку ни одна аудитория сама не знает до конца, что ей приятно, а что нет, и подобная беспринципность способна оскорбить людей, показав им, что ты о них думаешь…

Как служитель серьезнейшего из земных мистицизмов, испытываю брезгливое недоверие к любым формам мистицизма декоративного - от косых хомяков, предсказывающих футбольное будущее, до мировых религий, не способных даже на это.

Зачем было агентам НКВД вербовать пугливого советского интеллигента в псевдомасонскую структуру?
Чтобы впаять ему десятку?
Полно, да разве нельзя было сделать это просто так?

Действие книги происходит в параллельной вселенной, все совпадения с которой являются кошмарным сном.